такому человеку либидо? Все вокруг говорят, что «стоящему человеку всё это не требуется» и что «половые перверсии — от безделья».
Я же — просто дегенерат, которому мерещится странное.
— Ты унизил в своих фантазиях ангела. — Видимо, это она об Оле. Катя едва ли заслуживала столь высокого звания — как в моём описании, так и в реальности. — Ты унизил богиню. После подобного я даже побаиваюсь спрашивать тебя о мечтах, которые ты питал в отношении третьей из миловидных девочек вашего класса, некоей Нины Шанелевой.
О нет, я не маньяк-садист, мазохистская сторона развита во мне кое-где местами даже сильнее. Но едва ли Елена Станиславовна станет об этом спрашивать, а я не рискну рассказать.
— Кстати, — Елена щёлкнула ноготками по блокноту, — а как бы её обозначить в рамках этой классификации? Кто она — ангел или богиня?
Я смежил веки. Раздумье, как бы там ни было, долгим не оказалось.
— Поэтесса, — вылетело из меня словно само собой. — Или, если выбирать фэнтезийного персонажа, дриада.
— Из-за зеленоватых глаз и одежды? — в голосе Елены Станиславовны скользнула различимо насмешка. Нет, похоже, что исповеди мои до сих пор продолжали скорее её забавлять, чем пугать или вызывать тошноту.
— Н-не только.
— Из-за чего же ещё?
Я зажмурился крепче, потом открыл глаза. Разницы особенной не было. Елена Станиславовна, к счастью, пока не смотрела всё равно в мою сторону.
— Из-за минимализма в своём гардеробе. Из-за пренебреженья к косметике, которая, впрочем, ей при её внешности не особо нужна. Из-за её экологических — почти экофашистских — убеждений. Из-за её увлечённости разными изящными сферами, от стихосложения до гадания на картах Таро.
Кончик её авторучки коснулся бумаги и выписал несколько зигзагов.
— Хорошо. Дриада.
Мне почему-то показалось, что Елена Станиславовна просто рисует там чёртиков или, как я когда-то в детском саду, скелетов.
— И что бы ты хотел, Саш, с нею сделать, что ты с ней творил в своих грёзах? Только не говори, что что-то высококультурное и приличное. Не поверю.
Я фыркнул невольно.
— Склонял... к противоестественному и небиологичному. — Голос мой снова упал, ни дать ни взять — оправдывающийся за двойку первоклассник. — То есть — к нормальным вообще-то вещам, но таким, которых биоконсерваторы её типа обычно крайне не любят. В-вы сами сказали, Ел-лена Станиславовна... м-мне нравится унижать.
— К загрузке сознания в «облако»? — Нет, теперь насмешка в голосе Елены была явственно ощутимой, это было почти глумлением.
— Что? О, нет. — Я неизвестно зачем слабо покачал головой. — Всего лишь к гомосексуальной связи. С её подругой, той самой Катей Ястребовой.
— Вот как.
Кончик авторучки выписал круг.
— Каким же образом?
Молчать я по-прежнему не мог. Сейчас мне придётся снова потерять перед Еленой те мнимые «очки интеллектуальности», которые я предыдущими горько-самоироничными фразами мог в её глазах набрать.
— Удручающе примитивным. — Ну, хотя бы сам признаю вслух это. — Тут на самом деле не о чём рассказывать. — Хорошо бы Елена поверила. — Это форк предыдущей моей фантазии, грёзы на тему «Что было бы, будь я богатеньким и будь все девчонки сказочно падкими на деньги».
— Хм, Саш. — Елена едва уловимо поморщилась, похоже, начиная доверять моему суждению. — Расскажи хоть вкратце.
— Это, — с неохотой открыл я рот, — альтернативная ветка сценария, где я тоже развёл Катю на стриптиз перед классом, но не в каком-то там клубе, а прямо в классе в перерыве между уроками. В этом варианте сюжета я не обманываю Катю с деньгами, а её никто не фотографирует на телефон
Незабываемая командировка