Быстрое вращение и кратковременная демонстрация прекратилось.
Троица, как заворожённая стояла на пороге.
«Судьба готовит нам необычайные радости!» - сказал в башке Большакова Петрович.
«Охуеть и не жить!» - в один голос воскликнули Борик и Я.
Ни духом не сном не мог представить себе подобный приём Борис Петрович. Без всяких сюсюканий, каких-либо вступлений – вот так – СРАЗУ раскрепощённо и не двусмысленно! Мечта для любого, кто не знает, как подступиться к девушке.
— Сегодня у нас ночь полной расслабухи, какие мы устраивали на Новый Год в универе. – сказала Светка. - Девочки разбирайте мужиков и помогите им переодеться в майки наших парней...
Две грации быстрыми шажками преодолели коридор, взяли за руки обалдевших Николая и Севу, увлекли каждая в свою комнату.
— Сегодня ты мой! – заявила Светка, затягивая к себе и толкнула Большакова на кровать. – Переодевайся!
Комната было хорошо освещена и старшая физручка «Ленинца» без малейшего смущения, а напротив, с нескрываемым интересом разглядывала разоблачающегося Бориса.
— Это тоже снимай, - указала она на трусы. – Они тебе сегодня не понадобятся...
«Охренеть! – поражался Борис Петрович хозяйскому напору, переступая через снятую с себя одежду. Он знал красоту своего тела и не стеснялся его демонстрировать, однако, то с какой целеустремлённостью его заставили оказаться голым, поражала совершенно необычной новизной общения. По сути, он ведь почти не знал этой женщины, так похожую на французскую певицу...
«Она ведёт себя словно надзиратель, а я перед дней – как заключённый» - думал он, стягивая нейлоновые плавки.
Этот шарм с замашками мазохизма, по слухам, был известен ему в стенах педагогических и медицинских учреждениях. Но, судя по всему, он процветал и институтах с уклоном физвоспитания. Так и казалось, что сейчас, стоящая перед ним Светка, извлечёт из-за спины кожаную плётку и пройдётся ею по ногам и ляжкам послушного мужика.
Надо ли пояснять, что от подобных измышлений «малыш» нашего героя проснулся? Быстро, точно по тревоге стал солдатиком привычно прикрывая открывшейся залупой углубление пупка на плоском животе хозяина.
— Ничего себе «Смит энд Вессон»! – сказала Светка разглядывая вставшую булаву. – Почти, как у моего баскетболиста... Только калибр побольше. Где-то под два дюйма...
— Дюйм и три четверти, - уточнил Борис Петрович. – Двести два миллиметра...
— Трудолюбие оценим в процессе... – «француженка» по-деловому одёрнула задранную залупой майку и, как дитя, повела совершенно обалдевшего Большакова, сначала в коридор, затем - в просторную комнату, где он уже бывал, ранее, перед поединком в пионербол.
В комнате уже находились его друзья «по несчастью». Оба были облачены в просторные, похожие на балахоны, майки баскетболистов. Мимо них, потряхивая выпадающими из маек титьками, сервировали стол тарелками с салатами, мясным, и пирожки девчата. Светка выставила что-то из спиртного. Судя по всему - портвейн три семёрки.
Появление Большаков девушки встретили оценивающими взглядами деловых партнёров. В отличии от остальных майка баскетболиста сидела на Борисе и по фигуре, и по плечам вполне элегантно (если так можно выразиться об этом легкомысленном виде нижней одежды. Даже рельеф «малыша» был очень заметен, что суетившимися проказницами был мгновенно оценён, как - «нормалёк!». Светка и её подчинённые на эту тему обменялись быстрыми и чертовски озорными взглядами. и весело рассмеялись.
В отличии от Бориса у парней под свисающими майками «инструмент» проступал не так эффектно...
— Ну, что же. Пожалуй, начнём, - сказала Светлана. – Прошу всех к столу! Арсений садиться рядом с Ниной, Николай – ухаживает за Надей, а мне – что осталось... – «Мариин Матье» изобразило «кислое» личико и тут же весело расхохоталась. – Разливайте парни своим соседкам по стаканам и будем
Старый доктор