были: Лермонтов, Асадов, Цветаева. Из современных вспомнил Беллу Ахмадулину, которая ему нравилась как поэтесса и, особенно, как женщина. Об этом очень искренне признался Томочке, понимая, что подобное откровение приблизит девушку к нужному настрою, не забывая подогревать романтическую обстановку хорошими стихами:
По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден...
«Расслабить, словно струну на Сенечкиной гитаре.» - поддакивал патрону Петрович.
— Помнишь Беллу Ахмадулину в роли журналистки в фильме «Живёт такой парень»? - задал он вопрос заслушивавшейся Томочке. Она там так мне нравилась!
Спрашивал, а сам вспоминал, что вытворял под это фильм в Новосибирске:
«Вроде бы недавно было, а уже столько лет прошло!»
Неплохо он тогда развёл сибирскую красавицу на экстремальный секс в кинозале. Позволила двойное проникновение прямо во время сеанса...
Сладкое воспоминание отозвалось шевелением в зафиксированном «малыше»...
«Шеф, не отвлекайся!» - хором напомнили ипостаси и Большаков из прошлого быстро вернулся в настоящее.
Названный фильм Томочка не видела, но откровение на счёт симпатии к поэтессе подвинуло беседу двух полуночников к теме личной жизни. Борис похвалил молодожёнов. Сказал, что они прекрасная пара. И что в их отношениях много искреннего, не показного. Что их семью ждёт счастливое будущее. Говорил сдержанно, стараясь не уподобляться штампам застольных пожеланий...
— Вы же хотите детей? Красивых и здоровеньких. Обязательно будут. Могу гарантировать.
— Как? – изумлялась Томочка.
— Самым обычным способом, - шутил Большаков на грани. – Вы же с Арсением так мОлоды...
И Томочка счастливо смеялась. А Борис Петрович мысленно уже накачивал хохотушку своей замечательной спермой...
Закончился этот неоднозначный и весьма озорной намёк, резонансным признанием:
— У меня, такого семейного счастья, Томочка, наверное, никогда не будет!
Хохотушка отреагировала ожидаемым образом:
— Это почему же? Вы - мужчина видный. Должны нравиться женщинам... И вообще, прекрасно выглядите...
Борис Петрович, несколько «стушевавшись», ответил:
— Право не знаю, стоит ли говорить? Подобными проблемами можно делиться только настоящим другом.
Тома придвинулась ещё чуток. После получаса прекрасной поэзии и положительных отзывов старшего физрука о её семье, она считала себя, как минимум, кандидатом в друзья:
— Это тайна, да?
— Очень деликатная! - Борис Петрович выдержал театральную паузу, - У меня... есть проблема. Но, о ней нельзя говорить невзначай, — и безотрадно добавил: - Грустная история...
Томочка была уже совсем рядом. Борис Петрович ощутил тепло её бедра. Прохладная девичья ладошка коснулись локтя «расстроенного» товарища:
А Борис Петрович, будто в раздумье – говорить не говорить, пустился в рассказ о неком радиальном восхождении в горах, начатого в прекрасную погоду, но внезапно резко изменившуюся к худшему. Ветер и снег секли невыносимо! Короткие шорты и тонкая футболка оказались плохой защитой замерзающего тела. И, как следствие - плачевный результат: застудил бронхи и причастное место.
— Бронхи вылечил, а остальное, до сих пор, осталось в не рабочем состоянии. Сама понимаешь, с подобной проблемой мужчина не может позволить себе жениться. Потому, до сих пор хожу холостым... - закончил старший физрук своё скорбное откровение.
...
Огласка такой, глубоко личной тайны, произвела на Томочку впечатление. Молодая женщина, познавшая с недавних пор прелести супружеского ложа, сочувствовала взрослому мужчине, вынужденному, из-за абсурдного недуга, вековать в одиночестве.
— А врачи что говорят? — спросила она с участием.
— Врачи говорят разное. Чаще: «Со временем, пройдёт». У них есть разномыслие. Но, в одном эскулапы едины — нужны определённые усилия, — здесь старший физрук как бы запнулся: - Массаж... Этого самого...
— Массаж? — Томочка чуть отодвинулась.
— Советовали, — продолжил Борис Петрович несколько бодрее, — для формирования прогресса ходить на индивидуальные процедуры. Так сказать, интимного уклона.
Динка