— Волнение, от прикасания к тебе, Тома, проняло не по-детски! Есть в твоём теле нечто электризующее... Даже, в какой-то миг, подумалось: «А что, если подобные упражнения делать регулярно? Вдруг помогут?»
При этом пальцы физрука, «соскальзывали» с девичьих коленей, незаметно раздвигая их сведённое состояние, подбирались к мышцам внутренней части женского бедра...
Это уже не Борис Петрович Большаков, а хамоватый Борик в его образе тёр ладонью ножки жены Арсения. И проделывал это с возрастающей интенсивностью. Не будь Томочка слегка возбуждена, то заметила бы разницу в этих движениях. Но она лишь спросила:
— Правда?
— Конечно, правда! Мы ведь друзья? – поспешил заверить доверчивую девушку благороднейшая ипостась по имени Петрович.
— Тогда, давайте продолжим, - сказала Томочка.
«Сработало!» - ликовали ипостаси Большакова. А он сам, как мог «придерживал» требующего свободу «малыша»...
Теперь, получив позволение продолжать, эта виртуальная банда вместе со своим шефом уже смело «грелась» на упругих бёдрах юной девы, сожалея, лишь о том, что приходиться довольствоваться скольжением не по голому телу, а поверх спортивного трико.
— Следи, будет ли шевеление, — шептал Большаков растерявшейся от такой прыти глупышке. - Положи ладошку туда, где она уже была. Шевельнётся — скажешь...
Послушно положила. Осторожно, едва касаясь. Но САМА!
— Чувствуешь?
— Нет...
— Жми сильнее, не бойся. Потискай...
Прижала. Член напрягся, растягивая эластичный жгут.
— Изменения есть?
— Вроде нет... - сказала на выдохе.
— А так? — мужская лапа легла на холмик женской груди. Второй опасный рубеж. Томочка слегка дёрнулась, но наглеющий Борик вовремя оставил её колени и успел свободной рукой придержать девичью ладошку на ширинку шефа: - Что-нибудь происходит?
— Кажется... Немного есть...
— Кажется, или на самом деле? Помни эту сволочь. Пусть просыпается. Я ещё не так стар, чтобы сдаваться. Так его! Так! Мни сильнее.
Борик отпустил женскую руку, которая теперь САМА упиралась в бугор «малыша» и тёрлась поверх его шорт.
Твердеющий сосок под футболкой выдавал женские переживания.
Ещё бы! «малыш» давно требовал равноправного участия. Но рассудительный Петрович перехватил ход общения:
— Спасибо, милая! На сегодня хватит. Иди. Отдыхай...
— Может быть... завтра попробовать... ещё раз? – несмело предложила девица. – Если помогает...
— Разумно. – после некого молчания сказал Большаков. – Вполне разумно. Спасибо, мой друг, за сочувствие и желание помочь старшему товарищу!
Борис Петрович очень галантно приложился к тёплой ручке, Томочки, заверив при расставании, что они с Арсением несомненно - идеальная пара. И, когда тот вернётся из похода, у молодой жены будет повод убедиться насколько крепка страсть её супруга... Не то что у некоторых... - произнёс негромко, но с тонким расчётом, чтобы нежное ушко подчинённой зафиксировало эту скрытую «жалобу» начальника.
...
Тома шагала в сторону общежития и, едва ли не вслух, переживала:
«Подумать только, может случиться, что у Бориса Петровича никогда не будет секса, как у них с Сенечкой! А ведь он - видный мужчина... Большой и хорош собой... К тому же - мастер спорта по альпинизму! Как ТАКОМУ человеку жить без любимой женщины?
Вспомнила, что где-то читала, как ранняя импотенция приводит мужчин к суициду.
«Какой ужас! Он и своих детей не сможет иметь... С такой весёлостью говорил о них... А она, дурёха, черти что подумала...
Девушка закусила нижнюю губку, осуждая себя. Но легко оправдалась: «Ведь я ещё не знала, что у человека ТАКОЕ несчастье...»
Она легко представляла скорую встречу с мужем, когда тот вернётся из похода и то, что они будут после этого вытворять в постели... Новая волна жалости подкатила к её чуткому до чужой беды сердцу, вызвала невольную слезу сочувствия. Вытирая её со щеки, утешалась тем, что, не отмахнулась,
Ты знаешь