меняли обстановку. Дверь слева от него была открыта, и изнутри лился теплый свет.
Вспышка памяти поразила Максамеда. Именно сюда он привел мальчика для экзорцизма. И там произошло что-то еще. Что-то ужасное. Максамед решил устроить там пожар, а затем разбудить Андерсонов, чтобы они убежали. Как только огонь разгорится, они не смогут его остановить. Он прошел через большую прихожую, мимо главной лестницы и вошел в некогда запертую комнату. Войдя в комнату, он замер на месте, его сердце едва не выскочило из груди. За ним бесшумно закрылась дверь.
— Добро пожаловать в мою любимую комнату, мистер...? — Высокий мужчина в костюме-тройке и шляпе откинулся в кресле в дальнем конце комнаты.
—. ..Саматар.
Максамед окинул взглядом мужчину и его окружение. У мужчины были густые темные усы и самые черные глаза, которые Максамед когда-либо видел. Из трубки в его левой руке медленно поднимался дым. В комнате стояли диван, сервант, светящаяся масляная лампа и кресло. Максамед вдруг вспомнил, как привязывал Дэниела Андерсона к этому креслу. Но самой яркой особенностью комнаты был огромный бурый медведь, который стоял прямо возле кресла и опирался левой передней лапой на правое плечо мужчины. Он наблюдал за Максамедом с голодным вниманием.
— Мистер Саматар. А я... — Мужчина приклонил шляпу перед Максамедом. —. .. мистер Фредерик Палмер, и это мой дом.
Он сделал затяжку из своей трубки и выпустил дым в воздух, наблюдая за тем, как оно корчится и извивается.
— Вы ошибаетесь, это дом демона.
Максамед держал факел перед собой, как будто он должен был отгонять это новое зло.
— У дьявола есть свои крючки в этом месте, будьте уверены, — задумчиво кивнул Фредерик. — Но и у Бога тоже. Ибо я — Его агент, посланник и хранитель. И Он полон гнева. Наш Бог — мстительный Бог.
— Я не признаю твоего Бога.
Максамед посмотрел на диван. Хорошее место для разведения костра. Медведь слегка пошевелился, переместив свой вес с лапы на лапу. Да поможет ему Аллах, тварь была живая. Максамед надеялся, что это чучело. Колени Максамеда начали дрожать.
— Но Он узнает твой лик. — Взгляд Фредерика холодно освещал комнату. — И Его это не волнует. Неужели ты настолько увлечен обладанием своей женщиной, что готов совершить поджог моего дома и заживо сжечь живущих в нем?
— Сначала я выведу их на улицу.
— Это плохой план. — Улыбка Фредерика казалась более ледяной, чем человеческая плоть. — Говорят, чтобы колонизировать землю, колонизатор должен сначала обработать ее почву, поглотить ее плодородие и собрать урожай.
— Вы говорите загадками.
— Это метафора.
Фредерик вздохнул и посмотрел через плечо на медведя. Он кивнул. Медведь посмотрел вниз с грустной, звериной мордой и кивнул в ответ.
— Я не вижу так много, как раньше. С годами мое видение темнеет, и тени движутся по моему дому. Но Он сказал мне, что твою жену уже колонизировала та ведьма.
— Кто? Какая ведьма? — Максамед был в крайнем замешательстве.
— Ты слышишь эти часы?
Фредерик сделал паузу и поднес руку к уху. Тик-так больших дедушкиных часов каким-то образом проникал в звуконепроницаемую комнату.
— Это был свадебный подарок от отца моей жены. Когда её измена стала явной, я расчленил её и подвесил различные части вместо маятника и гирь часов. Эта чертова штука продолжала тикать. Это было чертовски красивое зрелище. Я поместил части часов внутрь нее. Я рад сообщить тебе, что она больше не тикает.
— Это ужасно. — Максамед сделал шаг назад и, оглянувшись через плечо, увидел, что дверь за ним закрыта. — Это не может быть правдой.
Иногда надо и так