Войдя в комнату Дэниела, она придвинулась к его кровати и потрясла его, чтобы он проснулся.
— Дэнни? Проснись. Это я.
— Мама?
Дэниел перевернулся на спину. Его член был настолько твердым, что это было почти больно.
— Залезай под одеяло, мама.
— Это я, Пен. — Пенелопа сделала паузу и наклонила голову. — И это странно говорить сыну.
— Что? — Дэниел открыл глаза и посмотрел на свою красивую, светловолосую невестку. — О, привет, Пен. Прости, я еще не проснулся.
— Точно. — Пенелопа улыбнулась ему. — Я хочу пойти с тобой в комнату в башне. Там будет великолепно, под луной и снегом. Идеальное место для траха.
Она развернула одеяла, чтобы он видел.
— И я принесла одеяла на случай, если нам станет холодно.
— Мы не можем... трахаться в комнате моей сестры.
— В другой башне, глупышка.
Она стянула одеяло со своего восемнадцатилетнего деверя и увидела, что на нем фланелевая пижама. Большая выпуклость в промежности говорила Пенелопе о том, что он очень был готов к ее приходу.
— Пойдем, у нас всего несколько часов.
— Хорошо, хорошо. — Дэниел поднялся. — Я могу отнести одеяла.
Он протянул руки.
— Ты всегда джентльмен, Дэнни. Твой брат мог бы кое-чему у тебя научиться.
Подмигнув, она вручила ему одеяла и вывела его в холл. Они прошли через весь дом и поднялись по лестнице в западную башню.
~~
— Мне нравится, какие они на ощупь, мам.
Бритни потрогала тяжелые мамины груди через тонкий хлопок футболки.
— Они такие полные.
Она приподнялась на носочки, наклонила голову и поцеловала Джули в губы.
— О... ммммм... милая... это... приятно, — сказала Джули между жаркими поцелуями. Она почувствовала, как ее дочь прижалась к ней, и Джули отступила назад, пока ее обтянутая трусиками попа не коснулась одного из холодных, мягко изогнутых окон, окружавших комнату.
— Рубашку. .. надо снять. .. мама.
Бритни подняла рубашку над головой матери и бросила ее позади них. Когда мама вошла, Бритни читала в постели. Прикроватная лампа все еще горела, и она полюбовалась идеальными, свисающими молочными железами мамы в теплом свете. Эти маленькие голубые венки, пересекающие грудь Джули, были просто восхитительны.
— Полуночный перекус? — Она опустила рот к правому соску Джули и была вознаграждена сладким, теплым эликсиром.
— Конечно, тыковка. Ооооххххххх. — Джули обхватила каштановые волосы дочери и прижала лицо Бритни к своей груди. — Ты так близка к моему... сердцу... когда ты снова у моей груди.
Бритни сосала несколько минут, а затем оттянула сосок и посмотрела на Джули с озорной ухмылкой. Молоко стекало по ее подбородку.
— Ты уже пробовала?
— Что? Мое молоко? Нет, конечно, нет. Это было бы...
— Спорим, ты сможешь взять сосок в рот. Ведь у тебя очень большая грудь, мам.
Бритни провела кончиком пальца по нижней части левой сиськи Джули и смотрела, как дрожит ее мать.
— Ну, может быть.
Джули покачала головой. Ей хотелось сказать "нет", но она знала, что для своих близнецов она много на что готова пойти без раздумий.
— Вот так? — Джули приподняла правую грудь снизу, повернула сосок под углом вверх и положила его в рот. Молоко было чудесным. Она поняла, почему Бритни так часто кормилась им. Теплая, насыщенная жидкость заполнила рот Джули и потекла по горлу. Она закрыла глаза и почувствовала, как Бритни вернулась к сосанию ее левого соска. Они обе жадно глотали из её сисек, стоя в прохладной комнате Бритни.
~~
— Смотри, Дэнни, — прошептала Пенелопа и двинулась сквозь тень к одному из окон в комнате башни, выходящему на восток. — У твоей сестры горит свет. И она с. ..
Мой директор