развели в стороны волосатые сальные валики половых губ и мой рот приник к её горячей трепещущей плоти, она выдохнула, как от ожога, задышала часто, жадно, предвкушая запретного и развратного наслаждения. Рабски согнув спину, я работал губами, языком, мои пальцы по-акушерски липко погружались в горячую теснину внутреннего мира шёпотом ахающей Людмилы Ивановны, в то время как мой забытый всеми член яростно бодал пустоту, истекая горькими слезами предъэякулята, стекающего по гладкой белой дверце кухонного стола. Скупую сумеречную тишину кухни заполнили женские полувыдохи-полустоны, моё жаркое сдавленное сопение, смачные звуки лизания и сального торопливого терзания жаркой влажной плоти, как будто кто-то старательно взбивает тягучее нежное суфле. Распалённые лаской зятя, тяжёлые ноги тёщи в по-змеиному шуршащих чулках ложатся мне на плечи, обнимают за шею, заставляя меня дрожать от напряжения, в то время как её ладони, обхватив мою голову за виски, прижимают моё лицо к своей распяленной жадной писе. В пароксизме сладострастия, тёща опирается ногами, приподнимая над столом свой зад навстречу моему рту и чмокающим пальцам. Левой рукой я успеваю в темноте нащупать её широко открытый рот, готовый заорать, зажать его, её дыхание огнём обжигает мои пальцы, в то время как её вульва, бешено сокращаясь, выплёскивает мне в рот одну за другой струи пахнущей молочной сывороткой кончины. Не сразу её ноги отпускают меня, но постепенно она приходит в себя. Она слазит со стола, и мы стоим в темноте друг перед другом, тяжело дыша.
— Теперь ты, Серёжа, - произносит Людмила Ивановна - полезай на столик. Давай, давай, милый...
Всё происходит нереально быстро. Мой зад прилип к гладкой, тёплой, нагретой ягодицами Людмилы Ивановны крышке стола. Я сижу, мои широко раздвинутые ноги в её не по-женски сильных руках, и она... Моя тёща стоя трахает меня. От её толчков я заваливаюсь назад и инстинктивно хвастаюсь за её шею, чтобы не упасть. Какая страшная, немыслимая фантастика! Там, в спальне, тихо посапывает Лана, а в то же самое время здесь, на кухне, её мать немыслимо развратно, по-мужски, сопя, трахает её мужа!..
— Бесстыдник, Серёжа, какой же ты бесстыдник! - выговаривает она мне негромко - Ты пробрался тайком от своей жёнушке, чтобы вылизать пизду своей тёще?.. Ну?... Э, не лезь ко мне целоваться, ты весь в кончине...
Тёща стоит на низком пуфике, который она заранее приготовила, а я растерянно гляжу поверх её плеча, ожидая, что вот-вот в двери появится бледное, искажённое ужасом лицо Ланы. Двигаться я не могу, испытывая почти приятное чувство бессилия, в то время как Людмила Ивановна, глубоко дыша, качала бёдрами, полностью овладев моим, леном, пойманным в ловушку её влагалища, приобретшего узость из-за её плотно сомкнутых ног.
— Ах, ты маленький гадёныш, Серёженька... Понравилось тебе трахать свою тёщу?.. Да?.. Теперь вот моя очередь... Хочешь, чтоб я тебя трахала?.. Хочешь кончить? Или мне уйти?..
— Да... То есть нет... Трахайте меня, Людмила Ивановна, прошу вас!..
— Мама!!.
— Да... Трахайте меня мама... Я хочу кончить... Мне больно... Вы так сжали мой член.. Что я не могу...
— Терпи Серёженька... Зятёк... Кто тебя так бабу-то ублажать научил?.. Ланке тоже пизду лижешь?..
— Ммм... Да...
— Блядь, свезло дочуре... Мне теперь тоже лизать будешь...
— Мама!.. Потише!.. Яйцам больно...
Тёща остановилась, с шумом выпуская воздух из ноздрей. Её рука нащупала мою мошонку, осторожно перебирая пальцами вздутые, готовые взорваться яички.
— Ты когда мне внучку сделаешь, лодырь?
— Лана... Она не хочет...
— А меня?.. Хочешь обрюхатить?.. Хочешь ведь кончить в свою мамочку?
— Я, да... Хочу... Кончить...
Людмила Ивановна отодвинулась от меня, и мой член, подпрыгнув, вырвался из влагалища насильницы.
Первая сделка