сказала, что не может согласиться, потому что это "мамины правила".
— Мама - умная женщина. Я бы хотел как-нибудь с ней познакомиться, — сказал я.
— Ну, может быть, когда-нибудь. Она не слишком часто выходит в люди, — ответила Мэдди.
Мы продолжали общаться с Мэдди, пока зима превращалась в весну, а весна в лето. Я начал собирать небольшую сумку с бутербродами, для нас обоих, и закусками, а газировку покупал в прачечной. В это время утра, мне не хотелось есть, но я подумал, что если я съем сэндвич, то и она тоже съест, а она была ужасно худой. Тогда я начал упаковывать дополнительный бутерброд, сказав ей, что она может взять лишний, домой для своей матери. Она совсем не протестовала и всегда благодарила меня.
К этому времени она рассказала мне, что ей действительно 7 лет, и осенью она станет второклассницей, в начальной школе нашего района. Отца дома не было, и вообще Мэдди сказала мне, что никогда не встречалась со своим отцом. Ее мать, очевидно, подрабатывала вне дома, пока Мэдди ходила в школу, и хотя она не знала, чем занималась ее мать, но та всегда была дома к тому времени, когда Мэдди приходила из школы. Чаще всего, они с матерью оставались в своей квартире, иногда ходили в парк, когда была хорошая погода. В основном, они смотрели телевизор, и Мэдди была знакома почти со всеми последними мультипликационными фильмами, которые показывали детские каналы. Я не смог бы назвать и одного из них.
Денег на дополнительные услуги, похоже, не было, но мать, иногда, ходила на свидания в субботу вечером, оставляя Мэдди после ужина, с указанием ложиться спать в 9 вечера. Утром в воскресенье мать будила ее, давала деньги на одну стиральную машину и одну сушилку, и отправляла с тележкой в прачечную.
По правде говоря, моя жизнь, на тот момент, была не намного лучше, чем у Мэдди, хотя у меня, по крайней мере, было достаточно денег, чтобы жить. С алиментами, выплатой ипотеки и алиментами, моя зарплата ведущего программиста не оставляла много денег на дополнительные развлечения, обычно на случайный вечер в баре с друзьями. Я вообще не ходил на свидания. Я не скучал по этому. Однако я скучал по своим детям... по крайней мере, пока не вспомнил, как они относились ко мне после того, как мы с Трейси расстались. Я предпочитал думать о более счастливых временах с ними, но реальность всегда подпрыгивала и кусала меня.
— Где ты, черт возьми? — закричала Трейси, когда я поднял трубку в своем доме на следующее утро после того, как покинул дом Роберта Голдстайна на озере.
Мой телефон показывал, что сейчас 10:06. Насколько я помнил, время было уже 2:13, когда я опрокидывал в себя очередную порцию бурбона Eagle Rare. Должно быть, в конце концов, я, пошатываясь, добрался до спальни и заснул.
— Ты оставил меня на произвол судьбы, в доме у озера. Как мне добраться домой? — снова кричала она на меня.
— Пошла ты, сука! Пусть Роберт Голдстайн III отвезет тебя домой!
Я отключил трубку, пока она кричала что-то еще. Черт, с мобильным телефоном нельзя так резко бросать трубку, как со стационарным. В былые времена, я бы точно разбил телефон о стену, кинув в нее.
В следующее воскресенье, Мэдди появилась в прачечной на 15 минут позже обычного и без своего пакета одежды. По ее юному лицу текли слезы, и я подумал, что ее, наверное, ограбили. Она несла своего медвежонка, зажав его под правой рукой.
поворот в мою жизнь