– Это так! Да, я... Я спала с Дереком. И не буду врать, мне это нравилось. Я чувствовала благодарность за то, что была его музой. Он смотрел на меня так, как не смотришь ты. Я знала, что он меня обожает, но он знал, что никогда больше не будет иметь меня, всю меня, как ты. Я была его недостижимой девушкой, той, которую он...
– Хватит нести чушь, Эль. Ты явно была вполне достижимой. Не хочу слышать о том, как ты сожалеешь, потому что, похоже, единственное, о чем ты действительно сожалеешь, так это о том, что тебя поймали.
Я опустил голову.
– Если бы я тебя не поймал, как долго бы это продолжалось? До конца нашего брака?
Дерек сказал:
– Нет. Нет, чувак. Элли хотела тебе признаться. Именно об этом мы говорили за обедом в тот день.
Я закатил глаза, а Элли сказала:
– Да! Я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но это правда. Я собиралась рассказать тебе об этом вечером, когда вернусь домой.
– Конечно. Вот почему он проник языком в твое горло посреди кафе средь бела дня. Очевидно, стыд стал для тебя слишком сильным. Какого хрена я должен верить хоть одному твоему слову?
Дерек ободряюще посмотрел на Элли, и она повернула свое лицо к моему.
– Мы разрывали отношения. Это должен был быть наш последний раз вместе. Я беременна, Тим.
– Что... что?! – Моя голова закружилась. Это превратилось из кошмара в адское видение.
Она кивнула.
– Уже полтора месяца.
Она видела, как я подсчитывала в голове, и тихо сказала:
– Да. Он может быть от Дерека, но мы оба надеемся, что от тебя.
Я положил голову на руки, пытаясь заставить комнату стоять на месте. Я сделал несколько глубоких вдохов, сосредоточившись на полу под собой, пытаясь восстановить равновесие. Дерек сказал:
– Эй, чу...
– Заткнись! Заткнись.
Я, пошатываясь, поднялся на ноги. Мне нужен был темп. Нужна была боль в ногах, чтобы помочь себе сосредоточиться на боли в сердце.
– Так, что, ты собиралась прийти домой и сказать: «Эй, детка, предупреждаю, я беременна, и это может быть от парня, с которым я встречалась за твоей спиной последние шесть лет?» Ты думала, что все пройдет лучше, чем сейчас?
Она не смотрела на меня.
– Я собиралась признаться и просить прощения. Я знаю... Знаю, что ты – милосердный человек, Тим. Я бы сделала все, чтобы загладить свою вину перед тобой, и знаю, что ты не захочешь причинить мне боль, хотя я и причинила тебе такую ужасную боль. Ты такой хороший...
– ПРЕКРАТИ ГОВОРИТЬ МНЕ, КАКОЙ Я ОХУЕННО ХОРОШИЙ! – крикнул я, и они оба вздрогнули. – Меня чертовски достало, что люди так говорят, как будто это означает, что они могут срать на меня и ожидать, что я это оставлю так! Боже, ты – эгоистичная сука! А ты – придурочный мудак! Черт, лучше бы я тебя никогда не встречал, Эль.
Я подошел к стене с гитарами, ища место, где можно было бы прислониться на мгновение, подумать, прийти в себя и увидел, как Дерек напрягся.
Я не разбираюсь в гитарах. Но знаю, как выглядит коллекционная вещь в месте гордости. В центре стены стояла гитара, подписанная дюжиной незнакомых мне имен, рядом с пронумерованной карточкой «37/100». Она выглядела дорогой. Заветной. Незаменимой.
Я поднял ее со стены, а Дерек начал вставать. Он крикнул:
– Чувак, подожди... – но я уже поднял ее над головой двумя руками и замахнулся ею за шею, как топором, пытаясь прорубить дыру в полу. Гриф раскололся и сломался, а корпус разлетелось
Мамин герой