недавние картины действий Харухи с нею, всплывают волны эротических грёз. Я ведь сам толкнул Нагато под это, я безумно этого жаждал, я почти сошёл с ума от желания?
Осторожно кинув взгляд на Нагато, я вздрагиваю.
Девочка-гиноид смотрит на меня не то чтобы с осуждением, скорее — со слабой грустинкой, как на запутавшуюся в кустах собаку. И — с сочувствием.
Пальцы её касаются моей ноги — разумеется, обнажённой, мы ведь на пляже. Ресницы её взлетают в беззвучном вопросе, суть коего я вижу без слов.
«Помочь?»
Смысл вопроса можно понять разными способами, но я сейчас в состоянии думать лишь об одном. Хотя это по сути являлось бы новым предательством в отношении Юки, использованием её машинной безропотности, её доброты ко мне, отсутствия земных комплексов в своих грязных хищнических интересах?
И я хочу этого.
Колено Нагато касается моего, я, слыша всё более громкий стук в ушах, кладу ладонь ей на нагое бедро. Глажу его неуверенно — ненавидя себя и в то же время не желая остановиться — кладу на соседнее бедро девушки свободную руку.
Пальчики Юки дотрагиваются сквозь ткань до пульсирующего уже минут тридцать столпа, тихий стон покидает меня от касания её нежной ладошки.
В воображении сами собой — о проклятое надрессированное Харухи воображение? — рождаются грязные образы порнографической чёткости.
Брови девочки словно бы чуть шевелятся.
«Именно так?» — спрашивает без слов она?
Я не могу ей ответить, я ощущаю, что чуть ли не взрываюсь в её ладошку сквозь плавки. Но, прежде чем я успеваю понять, что подобное было бы наилучшим исходом — и разве сие не укладывалось бы в рамки условий Харухи? — Нагато-сан отстраняет ладонь, она встаёт, отворачивается и опускается на четвереньки.
После чего полуоборачивается, глядя на меня словно бы даже с некоторым удивлением.
«Скоро ли?» — так можно истолковать её взгляд. Или «Ну чего же ты?». Хотя ко всем этим фразам примешивается доза холодности — во взгляде же Юки холода нет, лишь странная смесь участия, жалости, снисхождения, недоумения и любопытства.
Я выпрямляюсь.
«Нет».
Ладони мои ложатся на её ягодицы.
«Ты действительно собираешься сделать это».
Синие трусики Юки спущены до бедра справа.
«Вновь цинично использовать её дружбу».
Мой многострадальный — и многоусладный? — ствол ввинчивается меж бёдер Нагато. Ладони, лежащие на ягодицах девчонки-гиноида, непроизвольно впиваются ногтями в плоть.
«П р е д а т ь её».
Я слабо вскрикиваю. И вскрикиваю громче — пошатнувшись — чуть не потеряв равновесие прямо на пляже при всех возможных свидетелях.
— Ю-юки!..
Раскалённое пламя выплеск за выплеском покидает меня, подобно шарам огненных выстрелов плазмагана в тринадцатой «Контре».
Молочное белое наслаждение затопляет глаза.
— Юки!.. Юки, Юки, Юки, Юки... ах. О ками...
Целую робко её плечо, чувствуя, как меня всё ещё слабо трясёт, Нагато — по обыкновению без единого слова — обнимает меня.
Я прикрываю глаза, ощущая, как — вместо ослабшей похоти — на меня наваливается осознание недавно произошедшего.
Позор перед Микуру.
Неизвестные последствия в будущем.
Пальцы Нагато теребят успокоительным жестом мне шевелюру, я расслабляюсь помимо воли. Кто бы подумал, что предавать дружбу может быть до подобного сладко?
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Прекрасно, — ввинтился ехидный голос главной занозы класса вновь в мои уши. — Развалились вместе рядом на пляже. А кто будет продолжать фотосессию?
Я непроизвольно вздрогнул, взгляд мой дёрнулся сперва к моим плавкам — успел ли я после случившегося опять натянуть их? — потом стыдливо скакнул к невозмутимо восседающей в позе лотоса Юки. Та была по пляжным расценкам одета прилично, но моему воспалённому разуму в тот миг показалось, что буквально всё в
Обожающие Пить Сперму (Часть 4)