опять гладит нежно коленку Нагато. Я отвожу глаза, ощущая, как меня начинает слабо трясти. — Скажи, какую позу двум... девочкам лучше принять?
«Извращенец».
Ноги мои дрожат, брови Судзумии снова взлетают вверх. Она продолжает неторопливо дожидаться ответа.
«Она хочет выставить меня дегенератом и первертом перед Нагато и Микуру. Нет — чтобы я сам выставил себя таковым перед ними обеими».
Хорошо хоть, что Коидзуми с нами нет. Он выторговал себе день отсутствия, сославшись на некие домашние заморочки с семейным бизнесом?
— Даже не знаю. — Я провожу языком по губам, во рту у меня пересохло. — Просто... перебои с фантазией некоторые от подобного зрелища.
В принципе, я не столь уж и вру.
Если не озвучивать то, что лезет само собой в голову, то, что я представляю невольно в рамках приказа Судзумии и что тянет на эротику жёсткого рода, я не в силах придумать что-либо сносное.
— Ну пожалуйста, Кён. — Личико её становится почти умоляющим. — Ну хоть одну идею для кадра. Ты мальчик ведь, Кён. Мальчики должны понимать.
Ротик Харухи жалобно приоткрыт, губы её продолжают поблескивать, она смотрит просительно на меня. Я переступаю с ноги на ногу, осознавая, что плавки мои топорщатся вновь, что сделать с этим я ничего не могу, и выше того — не вправе.
Ладонь её сдвигается вверх по колену Нагато, воображение моё, привыкшее уже рисовать самые разные образы для поддержания стояка в плавках, вновь представляет взору моего разума вид руки Харухи в трусиках Юки. Но на этот раз — чуть приспустившей их.
— Ты бы м-могла, — язык мой едва повинуется, я злюсь на себя, одновременно улавливая вновь опустившийся вниз беглый взор Харухи, — положить руку... на правую чашечку топика Юки. Чуть-чуть... сжать её.
— Вот так?
Сияющая ярче солнца Судзумия осуществляет описанную процедуру, ладонь её ложится на различимый сквозь полупрозрачную ткань сосок.
Кончик указательного пальца виляет вокруг алого бугорка.
— Д-да, так. — Похоже, я начинаю слабо икать.
Вспомнив вдруг, что я тут вообще-то фотограф, я нажимаю вновь кнопку проклятого аппарата, зажмурившись, хотя вспышка по идее должна была временно ослепить не меня.
— А теперь?..
Судзумия Харухи улыбается, на меня глядя, пальцы её неторопливо поглаживают сосок Юки, выглядящей, как всегда, отрешённой и чуть заторможенной. Я сглатываю слюну, не решаясь кинуть взгляд в сторону Микуру, которая, кажется, отлучилась временно за мороженым.
— П-проскользнуть... рукою под... под... под чашечку её топика. — Едва выговорив это, я ощущаю, что фраза вышла едва различимой. Или это у меня так громко зашумело в ушах? — Св-вободную руку... сдвинуть вверх по бедру. К-коснуться пальцами ленточки трусиков...
Ладонь Харухи приходит снова в движение, пальцы проникают под полупрозрачный топ Юки, в глазах девочки-гиноида мне мерещится на миг даже слабая тень растерянности.
Или это случилось мгновеньем позже — когда другая ладонь Судзумии прижалась к её синим трусикам, когда пальчики капитанши застыли, замерли на бесплотной ткани?
— Чего теперь... будет хотеть, рассматривая эти снимки, наш будущий, возможный, виртуальный зритель? — шепчет негромко Харухи. Пальцы её оглаживают слабо ленту Юкиного белья, я ощущаю, как плавки мои становятся от смазки мокрыми. — Чего он... пожелает, Кён?
Я приоткрываю губы, воздуха мне еле хватает.
— Чтобы... чт-тобы...
Зажмурившись, я прижимаюсь к фотоаппарату лбом, надеясь хоть так охладить себя, колени мои обвивают его опору-треножник. Что я творю? А может, послать всё к чёрту? Плавки мои разрываются, но если я сделаю это, сделаю прямо сейчас, разве я не получу вольную по уверениям Харухи?
Моргнув, я сосредоточиваю кое-как взгляд на фотографируемых мною
Пост ГАИ