девчонках. Судзумия улыбается, ей явно доставляет сумасшедшее удовольствие крушить мой имидж чуть ли не при всей бригаде, от мысли этой в плавках моих снова что-то стреляет. Выражение личика Юки я, как ни стараюсь, не могу разглядеть.
«Прости, Нагато».
Бёдра мои стискиваются вокруг штатива. Я должен успеть, пока Асахины-сан нет здесь.
— Да, Кён? — Харухи поднимает снова брови, словно читая мои мысли, пальцы её щекочут вновь Юки сквозь трусики. Я, ещё миг назад колебавшийся, ощущаю вдруг исчезновение выбора.
— Чт-тобы... ты п-просунула р-руку... глубже, — выдыхаю я. — В-в трусики Юки. П-погладила... погладила... её там...
Губы Нагато приоткрываются, то ли в протесте, то ли в недоумении, но она не говорит ничего. А мигом позже кончики пальцев Судзумии касаются её тонких складочек, различимых смутно даже сквозь ткань, теребя их.
— Вот так, Кён? — Стервоза прищуривается, иначе, кажется, насмешка в её глазах испепелила бы меня на месте. — Мне... продолжать?
— Д-да, — выдыхаю приглушенно я.
Бёдра мои стискивают штатив крепче, тот почти что трещит. Подавив стон невероятным усилием воли, я скольжу по нему, скольжу вверх и вниз, как пес по ноге почтальона.
— Ммммм. — Ладонь Харухи проникает в трусики Юки уже целиком, ротик гиноида приоткрывается шире. Судзумия приобнимает сзади товарку, свободной рукою исследуя её нежные холмики под почти бесплотным топиком. — Как хорошо. Воображаемый, виртуальный зритель... п-просматривающий эти снимки в будущ-щем... он ведь... ох... х-хочет сейчас нас обеих, да, Кён?..
Ноги мои вновь дрожат, конвульсируют, я ощущаю, что извергнусь спустя миг прямо в плавки.
— Уж-жасно... — вылетает из моих лёгких наружу.
Неужто это мой стон?
— Ой. Кён, — раздалось удивлённое сзади. — Простите. Вы. Я... никто не хочет эскимо?
Едва владея собой, изо всех сил пытаясь остановиться, но продолжая тереться полубессознательно о штатив, я оборачиваюсь. Вся красная, как свекла, Микуру Асахина отступает на пару шагов. Почему-то шмыгает носиком — и разворачивается поспешно к ближайшей биотуалетной будке.
— М-микуру. Не...
Слова замерзают у меня на устах, до меня доходит неспешно, что она только что видела — и сколь малы шансы объяснить это чем-то приличным.
Бёдра мои дёргаются вокруг штатива, одурь никак не уходит. В некий миг мне даже кажется возбуждающим это, то, что только что произошло?
«Она видела, как ты обканчиваешься в свои плавки на пару её подружек, командуя ими словно лесбидуэтом, — шепчет внутренний голос. — Вряд ли после этого между вами может быть что-то высокое и романтическое».
Я хочу выть зверем.
И в то же время — схватить себя между ног, игнорируя присутствие Судзумии и Нагато, схватить себя крепче и сдавить что есть силы, конвульсируя от беззвучного удовольствия?
— Я догоню её, — выпрямляется Харухи, неохотно отклеившись от Нагато, в глазах её мелькает на миг что-то странное. Смесь мрачного торжества, едва заметной снисходительности и, пожалуй, чего-то ещё. — Кто-то же должен ей объяснить, что реальным мальчикам из плоти и крови не всегда просто себя контролировать, особенно когда они... особенно когда они ведут... столь интересную фотосъёмку.
Сделав несколько шагов к будке, Харухи оборачивается.
— А наши общие планы остаются в силе. Ничего такого уж умопомрачительного не случилось. Пока, — взгляд её намекающе касается меня и моих плавок, — не случилось.
Зубы мои сами собой вновь смыкаются.
«Сука».
Даже теперь она хочет продолжать со мною играть, даже теперь она хочет продолжать надо мной издеваться в присутствии Юки и Микуру. Про прочих завсегдатаев пляжа не буду упоминать, они далеко и на создавшемся фоне мне нет до них дела.
«Стерва».
Я сажусь рядом с Юки, чувствуя, как меня пробирает похотью от близости её бёдер, как в уме всплывают
Двоюродная сестра