ударил ее по верхушкам ягодиц, затем нанес удар в верхнюю часть ноги, который оставил след. Этому, конечно, нужен был близнец, поэтому я так же сильно ударил по другой ноге, что вызвало ее крик.
По мере того как я усиливал интенсивность своих шлепков, реакция Молли становилась все более и более выраженной. Она напрягала свои мышцы каждый раз, когда я пытался ее ударить. Я бил ее несколько раз подряд, пока она не начинала задерживать дыхание, затем я останавливался, пока она не выдыхала. Каждый раз, когда я позволял своей руке задержаться на ее коже или потирал место, которое я только что ударил, она снова прижимала свою задницу к моей руке. А потом я отступал назад, чтобы нанести новый удар, и она набирала в грудь воздуха, сжималась и упиралась бедрами в кровать.
В какой-то момент я перекинул через нее ногу, так что оказался верхом на ней, но лицом в другую сторону. Я перенес свой вес на левую руку, а правой потянулся назад и увидел, как она снова подалась бедрами вперед. С этого ракурса я мог видеть, как промежность изгибается и напрягается, когда она это делала, и именно тогда я понял, почему она так сильно дергала бедрами. Она не пыталась инстинктивно уклониться от моей порки; она опускала свой вес на узел веревки, который находился под ее клитором. И каждый раз, когда я бил ее, она терлась об него. Конечно, она наслаждалась приливом эндорфинов от порки, но в то же время была на грани того, чтобы кончить.
Как только я это понял, мой член стал твердым, как камень. Я ничего так не хотел, как заставить ее кончить подо мной вот так.
Вместо того, чтобы ударить ее снова, я опустил руку на самую мясистую часть ее задницы и сжал, позволив своим пальцам спуститься к ее влагалищу, но не касаясь его. Она начала промокать насквозь через свое нижнее белье. Я почувствовал стон Молли в ее груди почти так же сильно, как услышал его из ее уст, и отдернул руку, чтобы отшлепать ее снова. Я шлепнул по тому же месту, которое только что оставил, все еще приземляясь на самую мясистую часть, но уже не так осторожно, насколько низко оказались мои пальцы. Более интенсивно и реже я менял стороны взад и вперед, стараясь нанести как можно более глубокий удар в ее мышечную ткань. Теперь я мог видеть, как она постоянно затягивает узел, выдерживая каждый удар, слегка продвигаясь вперед, и готовясь к следующему, отступая назад.
Снова ускорив темп, я обратил свое внимание на ее дыхание и был вознагражден восхитительным набором звуков, которые начались как низкое рычание, сменились стаккато хрюканья, а затем серией более высоких «ах!». Мои руки начало покалывать, но я еще немного увеличил интенсивность и действительно начал давить на нее. Голос Молли подскочил еще на октаву, и она начала петь с тем, что, как я предположил, было первой волной оргазма. Ее подколенные сухожилия сжались от веревок, удерживающих ее лодыжки, и ягодицы напряглись, а я продолжал колотить ее ладонями, пока, наконец, она не напряглась всем телом и не закричала от оргазма.
Я стоял там, просто уставившись на нее в течение минуты. После того, как я развязал веревки, удерживающие ее на кровати, Молли отказалась позволить мне снять обвязку, пообещав мне, что она хорошо позаботится о нем и вернет ее в следующий раз, когда увидит меня. Мне определенно нравилось наблюдать, как она осторожно наклоняется, чтобы снова надеть джинсы, а затем снова завязать шнурки на ботинках. Ее кожаная куртка не
Сладкие сны