Мой отец работал менеджером среднего звена в одном из крупных коммерческих банков, но стал одной из жертв банковского краха 2008 года. Он укрылся в своей мастерской, зализывая раны и делая лишь короткие вылазки в реальный мир. Кормилицей семьи стала мать и никогда не позволяла отцу забывать об этом. Однажды она ему сказала, что единственным хорошим поступком в его жизни была сдача спермы, благодаря которой у них родилась дочь.
– А как же Бен? – ответил он.
– Господи, да он ничем не лучше тебя; он никогда ни за что не будет отвечать, не то что Оливия.
Это подводило итог моей семейной жизни: доминирующая мать, высокомерная, самодовольная сестра и отец, который сдался.
Узнав о моей семье, Ким сжалилась надо мной и предложила уехать на пару дней, прежде чем мы отправимся на летнюю стажировку. Отец Ким устроил ее на работу в художественный музей, а я должен был отправиться в Девон, чтобы стать частью команды, работающей над восстановлением поместья шестнадцатого века. Стажировку мне удалось найти самостоятельно, без помощи матери.
В сложившихся обстоятельствах я решил позвонить главе реставрационной компании и предложить начать работу как можно скорее; на самом деле «предложил» – не совсем верное слово, лучше сказать «попросил». Он был готов позволить мне начать работу немедленно, если я соглашусь поехать на проект в Ирландию. Я согласился, и через два дня уже помогал каменщику чистить и ремонтировать перемычки из известняка.
Поместье располагалось в глубине долины, рядом с ним находилась небольшая деревушка. Большинство жителей работали в поместье и на ферме. Команда реставраторов состояла из профессиональных мастеров и добровольцев, таких как я. Владелец унаследовал титул своего отца и запущенное поместье. Он находился на середине пятилетнего проекта реставрации разросшегося укрепленного поместья.
Будучи хитрым бизнесменом, он придумал несколько схем для снижения стоимости реставрации, и одной из них была стажировка, подобная моей. Стажеры получали комнату и питание, карманные деньги и, самое главное, зачет по курсу. Работа в усадьбе в течение следующих нескольких недель проходила по одной и той же схеме: уроки мастеров-ремесленников утром и тяжелый труд в течение шести часов после обеда.
Вечером шесть практикантов – или «крепостных», как мы себя называли, – шли в паб в деревне. Пиво варилось тут же, было хорошим и, что более важно, дешевым. В группе было две женщины, но все мысли о летнем романе были быстро разрушены, так как оказалось, что они были парой.
Покрытие сотовой связи было в лучшем случае плохим, а большую часть времени его вообще не было. Из-за этого я не потрудился включить свой телефон, и тот был быстро отправлен в мой рюкзак. Понятия не имею, пыталась ли Ким выйти на связь, а я убедил себя, что был для нее лишь причудой. Поэтому мысленно умыл руки, хотя это и было больно; я начал думать, что Ким была тем особенным человеком.
Месяц спустя я начал чувствовать себя намного лучше. Наблюдать за тем, как под моими руками преображаются участки здания, было очень приятно, особенно в понимании того, как создавалась и изменялась ткань здания на протяжении веков. И мои спутники больше не были шестью отдельными персонами; мы стали сплоченной группой. Ким стала далеким, хотя и немного горьким воспоминанием. Поэтому я не ожидал того, что произошло в тот вечер в пабе.
Через плечо мне взглянул Дэйв и издал низкий свист признательности.
– Господи, ты только посмотри на это. Надеюсь, она одинока, – прошептал он. Я начал поворачиваться, чтобы посмотреть, как он предложил, но Дэйв прошипел:
– Не поворачивайся, она смотрит сюда.
Он сел прямее, физически красивый, сильный мужчина
Из серии ?Подлецы?. Красивая девочка Рита