— Да, Джек, говорил. Я ничего не могу поделать - я выбираю Третий. То есть, если у меня будет выбор. Ты еще не сказал, дашь ли ты мне право голоса. Но мой голос - за Третий.
— Хорошо, — сказал я. Я был доволен, но не показал этого. — А теперь снова заткнись. Единственный, кто имеет право голоса, это я, понятно? Скажи: "Да, Джек".
— Да, Джек.
На ее лице появился крошечный проблеск улыбки, и я подумал, что, возможно, на моем тоже.
— Номер три означает, что многое нужно исправить, многое сделать.
— Ты сдаешь анализы, чтобы узнать, какие венерические заболевания передал тебе этот засранец - и я думаю, что мне тоже нужно сдать анализы. Я был осторожен со Стефани, но хотя ты говоришь, что пользовалась презервативами, будь я проклят, если собираюсь рисковать.
— Ты начнешь ходить к психотерапевту, а мы начнем ходить к консультанту по браку. Честно говоря, я думаю, что важно первое из них - я не вижу, что это НАША гребаная проблема, это ТВОЯ гребаная проблема. Но я уверен, что консультант поможет нам лучше общаться. Даже если это только для того, чтобы я знал, когда я должен буду надрать тебе задницу, прежде чем ты сделаешь что-то еще, хотя бы на одну восьмую, более глупое.
— Далее, прижми ноги друг к другу. Поняла?
Я указал на нее, и она ответила:
— Да, Джек.
На ее лице были слезы, но она начала улыбаться.
— Ты напоминаешь себе, что есть только один парень, с которым ты флиртуешь, один парень, которого ты целуешь или трогаешь, один парень, которого ты трахаешь. Всегда. И это я. И если тебе это не нравится, если ты думаешь, что это "слишком ограничивает", тогда мы возвращаемся к номеру один.
Я взглянул на нее, и улыбка исчезла.
— Да, Джек. Да, я поняла - да, абсолютно.
— Хорошо, — сказал я, все еще вышагивая. Подумав. — Возможно, будут еще некоторые, по мере того, как мы будем двигаться вперед - то, о чем я подумаю позже, или то, что может предложить консультант по браку. Но пока есть еще два.
— Во-первых, с Нэшвиллом покончено - ты больше никогда туда не поедешь.
Голова Кэрри дернулась, она открыла рот, но потом снова закрыла его. Затем она кивнула и сказала:
— Да, Джек.
— Твоя маленькая подружка Марджи, была в самом центре того, как ты испортила наш брак, и это прекратится. Если ты хочешь ее увидеть, можешь пригласить ее сюда. И после того, как я, блядь, порву ей жопу, я, возможно, даже позволю ей остаться в гостевой комнате на ночь или две. Поняла?
— Да, Джек. — Она сказала это еще до того, как я взглянул на нее. — И мне жаль. Ты абсолютно прав, насчет Марджи и... насчет всего этого.
— Теперь последнее. Я продолжаю видеть Стефани. Не все время, но время от времени. Когда мне захочется. Поужинать, переспать, что угодно. Пока я не решу, что с меня хватит - или с тебя хватит. Скажи это.
Я указал на нее.
— Да, Джек. — Ее лицо было бледным, и слезы вернулись в ее глаза.
— Не слишком приятно, не так ли? Думать обо мне с ней? Это великолепное тело, эти длинные ноги, обхватывающие меня - мы трахаемся или просто целуемся? Может быть, просто лежим и шепчем друг другу ласковые слова?
— Нет, Джек, это не очень приятно. Это больно, очень больно. И я знаю, почему ты так говоришь, и ты прав. Поэтому я
Нью-Йоркское метро