все лекарства. И в каждой больнице, государственной или частной, действовала точно такая же политика — все необходимые лекарства выписывал лечащий врач, а выдавали их медсестры. — Разве тебе не сказали сдать их, когда ты регистрировалась?
— У меня не было этих таблеток, когда я регистрировалась, — ответила она, застегивая халат и подходя к своему любовнику.
— Где ты их взяла? — спросил он, проверяя этикетку. Это не был официальный больничный рецепт, название «Ампезоман» было ему неизвестным.
— Это что, допрос третьей степени? [интенсивный допрос с применением активного психологического воздействия, психического или физического насилия – прим. переводчицы] — Шутливо спросила она.
— Я беспокоюсь только о твоем благополучии.
— Я знаю. — Она обняла его. — Не волнуйся, все в порядке. Их мне дал доктор Тейлор для лечения депрессии. — Она тихонько засмеялась. — Он сказал, что это какое-то чудодейственное средство. Не то чтобы они мне были нужны, ведь я никогда не была так счастлива, как сейчас, но подумала, что должна попробовать их, просто чтобы порадовать его.
— Дорогая, доктор Тейлор не должен был оставлять их у тебя. Он должен был отдать их медсестрам, — парень положил таблетки и заключил Зару в любящие объятия.
— Значит, он пошел вопреки правилам? Может, у него были свои причины. Какая разница? — Она подняла на него глаза. — Это действительно так важно?
— Нет, — солгал Колин. — Конечно, не важно.
— Тогда забудь о таблетках. — Она нежно поцеловала его. — Не хочу тебя выгонять, но через пять минут ты должен быть на службе.
— Да, — согласился он, неохотно отстраняясь от нее и надевая свою куртку.
*****
Позднее Хелен даже не смогла припомнить, как она вернулась в свою квартиру и оказалась в постели. Примерно с того момента, как она оказалась рядом с Сандрой, Джастином и Беном, ее воспоминания были довольно смутными. Она припомнила, что вроде выпила пару бокалов, после чего была пустота, вспоминались лишь какие-то короткие отрывочные картинки, пропитанные невообразимым развратом — сплетенные обнаженные тела; мужские и женские руки, ласкающие ее тело; напряженные мужские члены, бесконечно проникающие в рот, в киску и в попку; взаимное лизание влажных набухших кисок; — и непрерывные, совершенно фантастические, оргазмы.
Наутро слегка кружилась голова, побаливал задний проход, а ноги сводили судороги, отчего она не могла их сомкнуть и ходила, будто на ходулях. По правде говоря, ей очень хотелось бы забыть все, что происходило ночью, хотя на то время все это казалось ей удивительным, восхитительным, блаженным. Поразмыслив, она поняла, что все случившееся оказалось слишком экстремальным для ее душевного состояния, неся в себе какой-то оттенок фантастичности, и оторванности от настоящего.
Доктор была более чем уверена, что все это действо спланировал Джастин, — видимо, думая, что по мере того, как она будет все больше вовлекаться в их развратные сексуальные практики, она забудет все на свете и перестанет совать свой нос в дела, которые, по его мнению, ее не касаются. Однако коварный обольститель не имел ни малейшего понятия, насколько упрямой порой может быть Хелен.
Одну вещь она знала точно: отныне нельзя доверять всем троим. Джастин был очень странным, но очень сексуальным мужчиной, обладающим уникальной способностью проникать в ту потаенную часть ее души, о существовании которой она раньше даже не догадывалась. Он был похож на вампира, охотящегося на своих жертв, соблазняющего их, затуманивающего их разум умопомрачительным сексом. Что ж, в будущем ей придется гораздо сильнее бороться с искушением — в глубинах этой клиники находилось болото сексуальной распущенности, которое заманивало людей к себе, а после поглощало их полностью.
Пиво в компании