а до разрешения на ввоз в Великобританию — и того дальше.
— Ты проверяла это? — Спросил Данкан. Прожив некоторое время в Америке, он знал, что ФДА является основным контролирующим органом по обороту и использованию лекарственных препаратов в США.
— Да, сразу после того как Колин сообщил мне, что обнаружил эти таблетки в палате Зары. Их дал ей Бен Тейлор, но в ее медицинской карте нет никаких записей о таком рецепте. Насколько известно персоналу в «Принцессе Беатрис», Зара не принимает никаких лекарств; а если об этом знают сотрудники, то и ее лечащий врач тоже.
— А зачем доктору Тейлору это делать?
— Думаю, дело в деньгах, — произнесла она со вздохом. — Я написала своему другу Питеру Кэкстону, который работает в вашингтонском офисе ФДА, и он строго конфиденциально сообщил мне, что компания, разработавшая препарат «Ампезоман», действительно проводит ограниченные клинические испытания, однако из-за ряда предполагаемых побочных эффектов они выплачивают каждому пациенту, участвующему в испытаниях, значительную сумму денег. Я бы могла понять действия Бена, если бы у Зары была какая-то серъезная болезнь, угрожающая жизни, и такой препарат был бы ее единственным шансом выжить, но давать ей его только ради денег — это непростительно.
— А о какой сумме может идти речь?
— Десять тысяч долларов за каждого пациента. И я абсолютно уверена, что Зара не имеет ни малейшего понятия ни о деньгах, ни о чем-либо другом, что касается этого препарата.
— Десять тысяч... — задумчиво повторил Данкан. — Я, конечно, понимаю, что большинству британских врачей мало платят, но это не настолько большая сумма, чтобы рисковать карьерой.
— Дорогой, ты не забывай, что мы говорим только об одном пациенте. А что если Бен будет давать его двадцати пациентам? Это принесет ему доход в двести тысяч практически без усилий.
— И что, так до бесконечности?
— Все зависит от того, сколько у него может быть подопытных пациентов. Мой друг не смог этого выяснить. Не знаю, что заставило его так поступить. Он не кажется мне человеком, который проявлял бы такую жестокость по отношению к своим подопечным. С другой стороны, это могло быть влияние Джастина. Похоже, он сильно влияет на Бена.
— Да уж, Джастин — не самый приятный персонаж этой клиники, — с сарказмом произнес Данкан.
*****
— Мне нужно, чтобы ты проявил все свое обаяние и полностью завладел вниманием дам в регистратуре, — говорила Хелен Данкану, пока толкала его по коридору в инвалидном кресле. Он хотел пойти самостоятельно, но доктор посчитала, что для женского персонала он окажется бесконечно привлекательнее, если будет казаться чуть более недееспособным, чем есть на самом деле.
— Я постоянно говорю тебе, что могу в совершенстве сыграть роль кинозвезды, — возразил мужчина с сухим смешком.
— Тебе не нужно играть, тебе нужно просто побыть самим собой. Знаешь, таким обычным очаровашкой; эдаким храбрым, но раненым героем женских грёз, — поддразнила она в ответ. — Женщины будут падать ниц, чтобы только взглянуть на тебя, не говоря уже о том, чтобы поговорить, — добавила Хелен, проталкивая его через двойные двери, ведущие в регистратуру.
На весь здешний персонал, состоявший исключительно из женщин, неожиданное появление известного киноактера произвело эффект разорвавшейся бомбы. Болтовня внезапно прекратилась, и они уставились на него в ошеломленном молчании. Затем, почти одновременно, все поспешили к нему.
— Мистер Пол! — Взволнованно воскликнула одна из медсестер.
— Нам нравятся ваши фильмы! — защебетала вторая. От спешки женщины чуть не налетели друга на друга.
Наблюдая за дамами, столпившимися вокруг Данкана, Хелен вдруг почувствовала укол ревности. Актер выглядел как рыба в воде, и казалось, полностью
детка- куколка