Добрый вечер, доктор Доусон, — произнес он, с интересом разглядывая Данкана, очевидно, узнав его, но из вежливости не желая говорить об этом. — Вы и ваш пациент поздно проснулись.
— Вечерний моцион, — объяснил пациент. — Мне уже надоело смотреть на четыре стены.
— Мистеру Полу захотелось проведать своего друга, Джордж, — ловко выкрутилась Хелен. — Узнав, что его должны были принять сегодня, нам захотелось узнать, в какую палату его положили.
— Я не знал, что сегодня кто-то должен поступить, — озадаченно произнес охранник, перебирая бумаги перед собой. — Но я проверю список — возможно, я ошибаюсь. Как звали того джентльмена?
— Нет, сэр, здесь никого с такой фамилией нет. И на самом деле, сегодня никого не принимали, да и не собирались принимать.
— А как насчет завтра? — предположила Хелен.
— А завтра, если уж на то пошло, — ответил ей охранник. — Будет так же тихо, как и сегодня.
— Да, вероятно вы правы, — согласилась доктор. — Спасибо за помощь, Джордж, — добавила она, подталкивая Данкана к лифтам. Как только они оказались внутри и начали подниматься на второй этаж, женщина посмотрела на своего любовника. — О чем призадумался? — спросила она, видя как мужчина погрузился в раздумья.
— Я подумал о том, что нам нужно найти доказательства, — ответил он. — Если, как мы подозреваем, люди прибывают сюда, чтобы по какой-то сомнительной причине тайком изменить свою внешность, то это должно быть доведено до сведения властей.
— Радикальное изменение внешности не обязательно является незаконным, — возразила Хелен. — Если только это не террористы или другие преступники, желающие полностью изменить свою личность.
— Тогда, я полагаю, помощь им будет классифицироваться как пособничество и подстрекательство, — сделал вывод Данкан. — Но мы не можем обратиться в полицию с одними лишь подозрениями.
— Ну да... Если нет доказательств, то сомневаюсь, что они озаботятся проведением расследования. — Женщина вытолкнула его кресло из лифта и медленно пошла по пустынным больничным коридорам.
— Поэтому чтобы это дело стало убедительным, нам нужны точные сведения, которые могут служить доказательством, — к примеру, медицинские записи или реальные имена и личности пациентов.
— Все записи об этих подозрительных случаях Бен загрузил себе на диск. Это означает, что эту информацию ему нужно где-то хранить. — Рассуждала Хелен.
— Да, и к тому же ему нужно хранить записи о текущих пациентах, но вот только где? Может быть, в своей квартире или где-то в своем кабинете. У него ведь есть отдельный кабинет в клинике?
— Есть, но он общий для всех ординаторов, — ответила Хелен. — Но он как-то упомянул, что много работает в кабинете Джастина, потому что в лаборатории по вечерам очень тихо и там ему никто не мешает.
— Тогда мы должны попытаться проникнуть туда! — Предложил ее любовник с неподдельным энтузиазмом.
— Кто это «мы»? — Спросила доктор. — Думаю, это переводится как «я», Данкан. Ты скоро должен будешь уехать, да и, честно говоря, я не имею ни малейшего представления о том, как проникнуть в закрытый кабинет.
— Но если бы мои съемки не были в самом разгаре, я бы остался на подольше и помог тебе.
— Но ты не можешь! — Возразила она и замолчала, когда они подошли к посту медсестер в восточном крыле, где дежурила ночная смена.
Никто из них не произнес больше ни слова, пока они не оказались в уединении его палаты.
— Ты права, — мужчина зевнул, поднимаясь с кресла. — Сейчас
"Родителей не выбирают".