Это была надоедливая соплячка, свалившаяся на меня как снег на голову, вместе со своей мамашей. Ничем примечательным девчонка особо не запоминалась. Задница тощая, от сисек одно только название. Часто дерзила, и сосать нормально не умела, пока я преподал ей пару уроков. Терпеть меня не могла, да и я был от неё не в восторге. Фамилию я её не помнил, а может и не знал вовсе. Но звали эту девку Эммой.
Бродя по Пустошам одним дождливым вечером, мы закинулись бухлом, забрались в палатку, и как следует там пошелестели, если память мне не изменяет. Вот только случилось этого до того, как я подхватил заразу, сделавшую меня повелителем мутантов. Так какого хрена эту способность получил и Дилан? Как, мать твою за ногу, и страпоном в ухо, это вообще работает? Подобный вопрос следует адресовать создателям заразы, либо каким-нибудь другим яйцеголовым в белых халатах, потому как никто другой на него ответить не сможет. Наверное, всё дело в генах. Троглодиты каким-то образом чуют ДНК своего повелителя, то есть меня, а потому и воспринимают Дилана как ещё одного хозяина. Не знаю, так ли это на самом деле, но звучит вполне логично.
Так или иначе, когда я видел ту соплячку в последний раз, живот у неё был такой же плоский, как и сиськи, что и неудивительно, так как с момента нашего перепихона прошло не так много времени. Она тогда ещё хотела свести счёты с жизнью, но видимо в итоге передумала, и Дилан тому живое подтверждение. Твою же мать! Вот и нахрена мне на старости лет такой подарок, и что мне с ним делать? Понятия не имею! Вариантов ноль. Со временем, возможно и появятся, но до того момента сначала надо дожить.
На подходе к Эфису меня встречает усиленная охрана. Все такие хмурые и серьёзные. Меня начинают очень тщательно обыскивать, разве что с фонариком в задницу не лезут. А поскольку на протяжении обыска меня держит на прицеле хмурый солдафон, появляется стойкое ощущение, будто я участвую в групповухе. Желая отвлечься от неприятных мыслей, как бы невзначай поглядываю в сторону и замечаю, что стоящий у стены ящик, на который раньше никто не обращал внимания, бесследно пропал. И до него добрались, сучки армейские!
— Вы бы поскорее с этим заканчивали. А то я уже потихоньку начинаю возбуждаться, – говорю ощупывающему меня солдату.
Тот кривится, и смотрит на меня как на кучу дерьма.
— Шучу-шучу, не волнуйся. А даже если бы и не шутил, ты всё равно не в моём вкусе, - подливаю масла в огонь.
Тот кривится ещё сильнее, и судя по физиономии очень хочет как следует мне врезать по морде или яйцам. А возможно и по тому и по другому. Понимаю. Сам не особо жалую гавномесов. Наконец, обыск подходит к концу, и меня пускают в город. Не теряя времени даром, сразу иду на местный рынок, где закупаюсь жратвой и патронами, а также покупаю немного медикаментов. Приобретя всё необходимое, хочу было покинуть этот поганый городишко, как вдруг замечаю Отто. Тот со скучающим видом бродит по рынку, а когда замечает меня, хмурится, и жестом даёт понять, что нам необходимо поговорить наедине. Пожимаю плечами, и иду за Фальком.
С доком я познакомился месяцев шесть назад, когда выбрался из своей норы ради дальней прогулки в сторону Чистилища. Нашёл его на дне глубокой канавы, всего грязного и ободранного, да ещё и с вывихнутой ногой. Отто был тогда чуть живой, и практически смирился с тем, что станет кормом для падальщиков или
Удовлетворил учительницу по английскому