— Хорош заливать, старый пройдоха! Насрать тебе на всех, кроме себя самого! – ворчит Отто.
— Плохо же ты обо мне думаешь, дружище.
— Да я вообще о тебе не думаю! И вообще, вали уже отсюда. Смотреть на тебя тошно.
В ответ ехидно улыбаюсь, не принимая сказанное близко к сердцу. Отто ещё и не так со мной прощался. Перед тем как свалить из Эфиса, ещё раз заскакиваю на рынок, и приобретаю рацию. На маяке у меня одна точно такая же где-то валялась, но где именно я подзабыл. Возвращаться и искать её – пустая трата времени. Особенно теперь, когда этого самого времени в запасе осталось очень мало. На выходе из города охрана обыскивает меня не столь рьяно, и не найдя ничего подозрительного, с чистой совестью отпускает.
Оказавшись за воротами, отхожу на сотню метров, достаю рацию, и настраиваюсь на нужную частоту, о которой известно далеко не каждому. Поначалу по ту сторону раздаётся лишь противное шипение, и я начинаю опасаться, что армейцы задействовали какие-то глушилки, пока не слышу до боли знакомый хриплый голос.
— Да. Внимательно тебя слушаю, - говорит Айзек – лидер “Братства Судного Дня”.
— Ваше корыто очень скоро пойдёт ко дну. Так что если есть возможность, а насколько я помню, она у вас есть, живо сваливайте.
Слышу по ту сторону ехидный смешок.
— Уже свалили. Но спасибо за предупреждение.
— Всегда рад помочь. Особенно когда есть стимул.
— Награду получишь позже, когда всё утрясётся, и военные хоть немного успокоятся.
На этом наш разговор подходит к концу. Я убираю рацию и с чувством выполненного долга бреду к маяку. Вернувшись, застаю Дилана, учащего детишек метать нож. Его подружка сидит в углу, и со скучающим видом ковыряет в зубах.
— Разбери и разложи всё как надо, - говорю я, и бросаю девчонке мешок с припасами.
Та его ловит, и недобро щурится. Если бы взглядом можно было убить, то я бы не только сдох, но ещё и пару раз обосрался в процессе. Только вот меня такими штучками не проймёшь – иммунитет у меня к злым гляделкам. И вообще, в своём доме я полноправный хозяин, а кого это не устраивает, тот или та может пососать мой сморщенный леденец.
— А ты не охренел, козёл старый?! – набычилась бывшая пациентка.
— Да, охренел. И что? - перевожу взгляд на Дилана. – Пойдём, пройдёмся. Разговор есть серьёзный.
Парочка обменивается взглядами. Парнишка решительно кивает, а девчонка недовольно фыркает, но всё же начинает разбирать содержимое мешка. Мы же выходим на улицу, и неторопливо шагаем в сторону побережья.
— Детишек любишь? – как бы невзначай спрашиваю я, после того как мы отходим от маяка метров на двадцать.
— Давай не будем тратить время на всякие намёки и подводки, и ты сразу перейдёшь к делу, о котором хотел со мной поговорить? Договорились?
— Может, тогда для начала расскажешь мне о своих дальнейших планах?
— Обойдёшься.
— Хорошо. Тогда это сделаю я. Ты хотел пробраться на “Эгиду”. Сначала я думал, что ты хочешь обокрасть этих чудиков, но потом понял, что дело в другом. Тебя волнуют дети, а не какое-то барахло, не так ли?
— С чего ты это взял? – спрашивает Дилан, не торопясь подтверждать или опровергать мою теорию.
— Есть такая штука полезная – интуиция называется. Может, слышал о такой?
— Да так, краем уха. И вообще, тебе то какое дело чем я занимаюсь?
— Думаю о том, чтобы помочь тебе. И поверь, моя помощь тебе очень пригодится.
Дилан подозрительно щурится, по всей видимости, просчитывая, стоит ли мне доверять. Будь я на месте своего новообретённого
Незнакомцы