— Я догадываюсь, о чем вы с Мэл говорили. И знаю, что у тебя сейчас сложная ситуация, и тебе больше всего на свете нужен друг, — она сделала нерешительный вдох. — Так вот, сейчас я хочу быть для тебя, прежде всего другом.
Она остановилась на мгновение и посмотрела в сторону, все еще держа меня за руки.
— Но мы знаем друг друга уже некоторое время, и за последние пару недель, когда мы стали ближе, я поняла, что может быть что-то большее. Думаю... Нет, я знаю. Ты мне нравишься больше, чем друг. Ты понимаешь, о чем я?
Я улыбнулся. Я был тронут. Эта женщина дала мне понять, что ее интересует нечто большее, чем просто дружба, даже зная, что я весь извелся.
— Иона, я..., — начал говорить я, но остановился.
Ее лицо опустилось, скорее раздавилось, когда я остановился. Кажется она подумала, что это был отказ. Я сжал ее руки.
— Иона, ты удивительная женщина, и ты права. Сейчас мне в первую очередь нужны друзья. Но если быть честным с тобой, то в том потрясении, которое я сейчас испытываю... Ты мне тоже, вроде как, нравишься... — Остальное, я оставил без комментариев.
В большинстве случаев, мы мгновенно переходим от счастья к отчаянию, гораздо легче заставить свой мир рухнуть из-под ног, чем подняться на гору к солнечному свету, но Ионе это удалось. В первый момент, я увидел мысль об отказе. В следующий момент, на ее лице появилось выражение безмятежной радости. Ее улыбка была до ушей, а большие голубые глаза смотрели на меня с обожанием.
Остаток вечера, мы провели за разговорами о симпатиях и антипатиях. Мы говорили о фильмах, музыке и, конечно, о "мустангах". Я рассказал ей историю о потере родителей, бабушки и дедушки, и ее глаза расширились, когда я признался ей о своем трастовом фонде.
— Так почему ты работаешь в Saymen and Zacks? — спросила она, вскоре после моего рассказа.
Я пожал плечами.
— Изначально я планировал проработать там пару лет, только ради опыта, — объяснил я. — Думал немного поработать там, как и ты, чтобы увидеть разные вещи, и говорил с отцом о том, что через несколько лет мы откроем инвестиционную компанию, но когда они умерли, то просто остался там.
Упоминание о смерти родителей в связи с моим трастом, немного отрезвило нас.
— Прости, Томас, когда я смотрю на тебя, то не вижу какого-то богатого избалованного парня. Я вижу человека, который сосредоточен, но не терпит дураков, даже если у него есть собственная скромность.
Я фыркнул:
— Спасибо.
— Я серьезно, ты хороший человек, — прочитала она мне лекцию. — Ты еще не выходил из себя, и ты еще не пошел и не убил их, — имея в виду мою жену и ее любовников.
— Нет, только не так, как они собираются поступить со мной, — сказал я удрученно, не подумав.
— Что? — сказала она, расширив глаза.
Я понял, что сказал, и продолжил пересказывать Ионе разговор высокопоставленных лиц, который засек мой частный детектив. Что через несколько лет, они все планировали завалить меня, чтобы получить часть денег после того, как я стану отцом ребенка Кэндис. Иона была потрясена и к концу разговора расплакалась.
— Ты что-то делаешь с этим, не так ли? Я не юрист, но это должно быть преступлением..., — почти прошептала она мне; ее пальцы сжимали мою руку; она была обеспокоена, и я почти думал, что она начнет искать убийц.
Я кивнул.
— Дэмиен занимается этим делом. Все произойдет в конце следующей недели.
Паучи