Разве что... Дело было в школьном походе. Вечером, когда все, наконец, угомонились по палаткам, я сидел с Ленкой, одноклассницей, под самым тёмным кустиком. Мы целовались и больше ничего. Она пресекала все попытки коснуться её груди и тем более — потрогать между ног. Но у меня стоял... — усмехаюсь я, — вот как сейчас.
Милена открывает глаза и гладит тёплой ступнёй налитой твёрдый член.
— Ну, дальше?
— А дальше из своей палатки выползла наша классная. Она отошла на пяток шагов от палатки, спросонья нас не заметила и уселась писать. Мы с Ленкой замерли. Ничего я не рассмотрел, но в ночной тишине звук струи, да и не только её, прозвучал громче проезжающей мимо электрички. Это так на меня подействовало, что я немедленно кончил...
— И что такого?
— Я был в тонких шортах на голое тело. Плавки сохли после вечернего купания. Ленка почувствовала мои конвульсии, к тому же в свежем лесном воздухе запахло спермой. Она сложила два и два, вскочила, назвала меня придурком и извращенцем-вуайеристом. На этом наши отношения кончились.
— А с другими?
— И с другими кончились. То есть, вовсе не начинались...
— Вы подсознательно боялись опозориться. Но наш сеанс показал, что напрасно. Выдержать такие испытания смог бы не каждый, — констатировала «психологиня». Затем добавила без перехода: — Помогите мне подняться.
Помогаю ей выйти из ванны. Она стоит передо мной, покрытая капельками молока, словно сама Афродита, только что родившаяся из пены морской.
— Ну что же вы стоите? Вытирайте меня, ваши испытания ещё не кончились.
Тянусь за белоснежным полотенцем, но «богиня» легонько шлёпает меня по руке.
— Попробуйте по-другому.
— ??? — смотрю на неё в недоумении.
— А если я попрошу языком? — шепчет она.
Вот это да! Вот это просьба! Мог ли я о таком мечтать? Нерешительно начинаю с затылка — причёска у неё короткая, волосы не мешают. Постепенно спускаюсь всё ниже и ниже, до умилительных ямочек над попкой. Милена поворачивается.
Боже, какая у неё нежная кожа на шее!..
— Грудь не пропускайте, — направляет она рукой мою голову, когда пытаюсь отклониться от генеральной линии.
Соскам уделяю особое внимание, моя Афродита дышит прерывисто. Добравшись до впадинки пупка, не могу удержаться от скромного поцелуя и смотрю вверх.
Милена поворачивается спиной.
— Продолжай... те, умоляю!..
Слизываю молочные капельки с ягодиц. Женщина прогибает спину и разводит половинки руками.
— Ну же, дальше... смелее... — шепчет она.
Мой язык проникает в ущелье, касается тёплой звёздочки. Милену встряхивает. Она подаётся попой ко мне, как бы насаживаясь на кончик языка и стонет: «Боже, како добро!»
Расставив шире ноги, нагибается, упирается руками в борт ванны. «Сада е найважнийе, — шепчет. — И тамо е потребно!»
Ох, как же она пахнет! Нет, она благоухает! Умопомрачительно! Скольжу кончиком языка по горячей трепетной плоти, раздвигаю налитые створки. Рот наполняется соком, вкус — специфический, вроде фисташкового. Натыкаюсь на что-то твёрдое и горячее, Милену пробивает волна дрожи.
«Боже, сада чу завршити!» — она почти плачет, стонет и извивается. Колени подгибаются, она без сил опускается на пол. Беру её на руки, чтобы нести на чёрный шёлк кровати. Милена обнимает за шею, с лёгким щелчком расходится ошейник и — бульк! — тонет в молоке.
— Ты свободен, Димочка! — возвещает она. — Сеанс окончен...
Милена лежит головой на моей груди, перебирая нежными пальцами яички в подобравшейся мошонке.
— Вы сказали, сеанс закончен. Как же остальные члены группы?
— Глупый, ты так ничего и не понял, — смеётся она. — Сеанс был ин-ди-ви-ду-аль-ный! Только твой! Остальные — нанятые порноактёры, Настя — моя ассистентка.
Ночное приключение.