с загадочным видом отвечает Милена и напоминает остальным: — Дамы и господа, забудьте о сомнениях, дайте волю своим альтер эго, пусть делают, что хотят.
Небольшой холл второго этажа устлан покрытием, глушащим шаги. Вместе с Настей хозяйка заходит в комнату, указав мне на соседнюю дверь.
Комнатка крохотная, кроме стула и стоячей вешалки нет ничего. Вешалка пустая. На стуле сложен чёрный шёлковый шарф шириной в две ладони. Во что переодеваться-то?Я поднимаю шарф, вижу под ним разомкнутое чёрное эмалевое кольцо на шарнире и золотистый шнур с кистями. С кольцом понятно, это ошейник, а шнур — куда? И вообще, чтобы нацепить ошейник и повесить на шею шарф, нет нужды уединяться. Закуриваю в раздумье...
Входит «психологиня» и удивляется:
— Вы ещё не готовы?
— Думаю вот, куда пристроить шарфик — на шею или на пояс? — отвечаю с сарказмом. — Если на шею, то не будет видно ошейника.
— Видите ли, эта роль подразумевает почти полное обнажение. Вся одежда перед вами.
— Шутите?
— Пожалуйста, доверьтесь мне, милый Дмитрий! — Милена подходит вплотную, кладёт руки на плечи и смотрит в глаза. — Отстранитесь от своего альтер эго. Наблюдайте и не вмешивайтесь. Поймите, всё, что с вами произойдет, произойдет не с вами! Но вы не актер, играющий раба. У нас не театр. Когда в театре убивают Дездемону, актриса выходит на поклоны, смывает грим и остаётся такой же, какой была до представления. А вы изменитесь в ходе сеанса! И напоминаю, вас ждёт сюрприз.
Мне кажется, или она на самом деле произносит последние слова интимным тоном? Ну как тут возразишь? Я стаскиваю свитер и спрашиваю:
— Всё снимать?
Она кивает. А мне неловко, потому что член — в полустоячем состоянии с того самого момента на лестнице. Я с сомнением расстёгиваю джинсы и прошу:
— Можно для храбрости грамм пятьдесят, Милена Деяновна? А лучше сто!
— Нельзя! Алкоголь — простой и надёжный, но обманный путь. Не вы сами, а алкоголь меняет ваше сознание. Кончится его действие, и все будет по-прежнему. А скорей всего, хуже, чем до приема.
— Вы уверены?
— Я профессиональный психолог. Пожалуйста, переодевайтесь, — она отходит и смотрит в темное мокрое окно. — Ой, минуту... простите, — Милена возвращается, защёлкивает ошейник и гладит меня по щеке. Прикосновение её рук необыкновенно приятно. — Ленту пропустите под ошейником и перехватите на талии шнуром.
— Ну вот, готово, — извещаю, наконец, «психологиню».
Она оборачивается и осматривает меня с головы до ног. Взгляд задерживается на нижнем крае ленты, заметно оттопыренном. Лента едва прикрывает набухший, сильно вытянувшийся член, готовый к полной и окончательной эрекции, от которой я удерживаю его невероятным усилим воли.
— Напоминаю, вы обязаны выполнять все распоряжения и помнить о недопустимости эякуляции! — говорит Милена Деяновна строгим холодным тоном. — Идите за мной.
Мы возвращаемся в каминный зал. Классическую музыку, звучавшую до нашего ухода, сменяет тема из фильма «Эммануэль».
Из присутствующих активность проявляет только преобразившаяся в рабыню Настя. Она в наряде вроде моего: белая полоса ткани, свисающая с белого же ошейника, прижатая к животу алым шнуром, едва прикрывает лобок. В руках у девушки поднос с чашками и огромным бокалом, наполненным... презервативами. Она обходит участников сеанса, ведущих себя скованно.
«Психологиня» берёт ситуацию под контроль:
— Настя, помоги мужчинам снять лишнюю одежду. А вы, Георгий, обслужите дам. Господа, — это она говорит уже «пациентам» каким-то странным голосом, — выпустите на волю своё второе я, мы же здесь для этого собрались!
Удивительно, но после этих слов дело сдвигается с мёртвой точки.
И вот уже Рыжий прыгает на одной ноге, стаскивая с себя брюки. Настя помогает ему
По обстоятельствам