ноги, и я буквально мешком плюхнулся в кресло. «Ну и дела... – пронеслось у меня в голове, – значит, они, собаки, действуют, эти грибы...» На всякий случай я тайком себя ущипнул – но ничего не изменилось: происходящее со мной было не сном, а реальностью...
– А джинсы-то у тебя американской фирмы. Это ж не советские? – словно подтверждая моё прозрение, спросил Анатолий.
– Да... Американские... А что? – в отчаянии подтвердил я, так как терять мне, похоже, было уже нечего.
– То-то я и смотрю: крутые джинсы, фирмА, – Анатолий произнёс это слово с ударением на «А», причём сказано это было без злобы, будто бы с завистью. – На толкучке брал?
– Ага, на толкучке! – в моём голосе появилась надежда.
– И почём?
– Да я... Даже не помню...
– Тыщ пять небось, не меньше?!
– Четыре с половиной, – подыграл я Анатолию.
– Это тебе ещё повезло!.. Ну так что? Иди руки мыть: обедать будем! – хозяин дома показал мне на дверь, открывавшуюся в длинный коридор, в самом начале которого, то есть по соседству с кухней, располагалась ванная комната.
Когда же я выходил из ванной, то справа от меня по коридору я услышал чьи-то шаги. «В доме ещё кто-то есть!» – холодок тревоги пробежал по моей спине и опустился до пяток. Мой взгляд автоматом упал на лестницу, что начиналась в дальнем конце коридора и вела, очевидно, на мансарду. И тут у меня отвисла челюсть: по лестнице поднималась голая девчонка! Лица я её не видел, зато имел возможность оценить все достоинства юной фигуры сзади: девчонка, похоже, была молоденькой, её телосложение отличалось подчёркнутой стройностью, густые волнистые тёмно-русые волосы опускались чуть ниже плеч, ноги были в меру упитанными, – не то, чтобы особенно полными, но и не такими уж тонкими спичками, которые порой встречаются у представительниц её возраста. На девушке не было надето ничего, за исключением одних лишь белых носочков да домашних тапочек. Её совершенно голая попа была подтянутой и округлой с хорошо выраженными и чертовски соблазнительными подъягодичными складками. Всё тело девушки сзади было покрыто ровным лёгким загаром: и спина, и ягодицы, и ноги, без какого-либо намёка на следы от купальника.
Простояв в оцепенении пару секунд, я заставил себя оторвать глаза от обнажённой незнакомки и в надежде, что та меня не услышит, быстренько ретировался на кухню. При этом я ощущал лёгкое смущение и даже некоторую вину за то, что случайно застукал девчонку в явно не предназначенном для чужих глаз виде, – она же безмятежно взлетела по ступенькам и скрылась на втором этаже.
Наталья уже разливала из кастрюли борщ по глубоким тарелкам. На обеденном столе был подготовлен поднос с чёрным душистым хлебом, блюдца с чесноком, салом, овощами и зеленью, а также разнообразие специй.
– Садись, садись, не стесняйся! – Анатолий по-отечески похлопал меня по плечу. – По пятьдесят будешь? Домашняя, – подмигивая, предложил он.
Отказываться я не стал: после всего пережитого за сегодня это представлялось мне лучшим средством для снятия стресса. Да и к тому же – а кто его знает?! – вдруг я от этого снова вырублюсь, потом проснусь и всё станет, как прежде?
Самогон (или что-то вроде того) показался мне слишком крепким, но на вкус ни капли не противным, да и пился он весьма легко. Я зачерпнул ложкой борщ и поднёс ко рту.
– Приятных причмоков! – неожиданно сказал Анатолий.
«Что это? Шутка такая?» – я растерялся и не понимал, как реагировать.
– Приятных причмоков! – на полном серьёзе повторила Наталья.
Кабинка