в мою ладонь опускается тяжёлый как ртуть, прохладный мешочек груди, а пальцы бесстыдно нащупывают затвердевший чувствительный цилиндрик, и она уже не может сдержать тихого вскрика, а головка члена, раздувшись до безобразия, вылазит всё дальше, лобзая крестец над ягодицами...
Податливую упругость её груди подхватывает моя левая рука, принимая эстафету, в то время как правая cкользит вниз, вниз, вниз... Её мочка уха у меня во рту, горячее дыхание, от которого плечи покрываются мурашками, а рука... Она всё ниже... Ниже... Ниже... Эта женщина - мама моего друга. Она моя тётя. А мои пальцы уже круговыми движениями ощупывают жёсткие завитки волос внизу её живота, где уже там глубоко внутри пылает пламя желания...
И выдвинутые пальцы, слегка прикасаясь, ищут запретного... Припухшего, горячего, жаждущего... Раздвоенного. Я трогаю их, Валька, прости, друг... Дёргается член, выплёвывая струйку смазки на крестец Вилены Петровны... Мой средний палец скользит по влажной и горячей промежуточности, которая расходится, пропуская внутрь с вырвавшимся "Ммахх", с разведением в стороны бёдер, с хватанием меня за руку, то ли чтобы остановить, то ли чтобы задать темп... Горячие выдыхания "Ха... Ха... Ха...". Мои пальцы крутят её сосок, другие маслянисто хозяйничают в недопустимо интимном... От их быстрых движений нервно и бесстыдно вздрагивает, шелестя, одеяло. Жарко, потно, термосно-одеяльно.
Вилена Петровна поворачивается ко мне, властно опрокидывает на спину. Одеяло раскрывается, даря прохладу разгорячённым телам. Валька, у неё прекрасные груди... Когда её пальцы обхватили мой член... Представляешь, Валька, ЕЁ ПАЛЬЦЫ! С обручальные кольцом, и я подумал и о твоём отце, Валька... Она направила "его" в себя... И стала опускаться... Она буквально садилась на кол, вбирая меня в себя... Я скрючился, чтобы ухватить ртом её груди... И... Она скакала на мне, Валька... А я дёргал тазом вверх, чтобы усилить фрикции, чтобы отдаться излиянию оргазма. Это была игра обманных движений, бесстыдный танец похоти, и было наслаждением гладить её гладкие сильные бёдра, пришпоривающие меня. Притягивающе-тёмный треугольник её лобка проглотил мой член до остатка, и я, казалось, мог нащупать, как он движется в её плоском животике. Она получила то, что хотела, Валька, и это было главным.
Да, я осеменил её. Это было в кайф. Она совсем обессилила меня, а я, заворожённый её скачкой, не мог никак кончить. Но ты понимаешь, я всё же сильнее. Каким наслаждением было повалить её на матрац, заломить руку, перевернуть на живот, придавить к земле своим телом и войти в неё! Схватить её за волосы и, слушая рычание этой кошки, трахать и трахать, ударяя твёрдостью мышц бёдер о податливый буфер ягодиц... Мне очень хотелось видеть её лицо, когда я стал кончать. Мы оба рычали как звери, я едва не задушил её... Ты не представляешь, с каким наслаждением я опустошил в неё свои яйца! Минуту дёргался, наверное. Она затихла подо мной, и было слышно только наше затравленное дыхание. Потом я ощутил, как шевельнулось её влагалище, и мой член раздражённо сократился вновь так, что стало больно, и я упал рядом. Между её ног резиновый матрац был скользким от моей спермы, в которую я вляпался задом и прилип...
***
Это было настоящее дежавю, когда на очередном сплаве, на той же лодке, та же отмель приютила нас с Валькой. Бесновался и глухо шумел сзади за поворотом коварный порог, а мы лежали под одеялом, согревая друг друга.
— Расскажи, расскажи ещё, как это было! - шепчет Валька.
Его губы внезапно прижимаются к моим, и я чувствую их теплоту... Нерешительность... Ожидание...
— Валька, это безумие...
Я ощущаю, как он дрожит перед неизвестностью. Мой рассказ несказанно возбудил нас обоих,
Алкоголизм и инцест. часть 5 - Бухло и блядство неизбежны