сжав в кулаке его пенис, чтобы он не забил его мне в глотку в оргазме, я щекочу мочеиспускательную щёлку на лопнувшей от напряжения головке, а сперма уже вытекает из уголка рта на щёку и матрас. У меня ощущение, что кончаю я сам. Глотаю ли я? Да...
Такая картина промелькнула у меня мозгу, и она мне не понравилась. Я чувствую, Валькин конец близок и опрокидываюсь на спину.
— Валь, ну что, ты хочешь побыть своей мамой? Поскакать на моём?..
Валька поднял голову, его глаза загорелись.
— Да... Охуеть!
— Давай. Направляй сам. Садись... Я тебе булки разведу.
Валька мостился на мне, приседая, и запрокинув голову. Он закусил губу.
— А! Ооох...
— Расслабьтесь, Вилена Петровна.
— Ой... Ааа...
Я потрогал его молочные железы, которые заметно выделялись, потому что он был полноват. Покрутил соски, и он застонал.
— Давайте, Вилена Петровна. Скачите. Видели бы вас ваши дети. Муж... А? Как вам хуй племянника?
Валька сидел на мне с торчащим членом и медленно поднимался и опускался, закрыв глаза. Ранее никогда не испытанные чувства захватили его.
— Как вам не стыдно, Вилена Петровна, сношаться в попу с племянником! Вас никогда ещё так не трахали? Какая горячая и узкая у вас дырочка! А задница у вас что надо! Ложитесь теперь на животик!
Я испытывал немыслимое возбуждение, когда подмял под себя стонущего Вальку и вставил в его уже размягчённый анус. Я медленно входил в него, в то время как он поскуливал и сучил ногами подо мной. Я вошёл в него до отказа, когда мои бёдра прижалась к его мускулистым ягодицам.
— Серёжа! Больно!
— А я у вас в животике, тётя Вилена. Сейчас... Я буду вас ебать. Ну!
— Ай!
— Хммм... А вот так?
— Ой! Ай!
— Дааа! Вот так... Вот так... Ну... Тётечка Виленочка... Я ебу вас... В попочку... Вот так...
***
— Валь, ты как? Ничего?
— Охуенно!
Мы лежали на матрасе, укрывшись одеялом.
— Я реально почувствовал себя мамой, и... как ты кончаешь в меня... Я тоже кончил сразу...
— Прикольно осознавать, что я осеменил тебя, Валька.
— Да... Это охуительно.
— Пойдём, искупаемся.
— Давай, полежим ещё немного?
Чувствуя внутреннюю дрожь, я осторожно склонился над ним, и наши губы вновь встретились.
***
Каждый сплав по этой чудесной реке приносил всё новые открытия, всё новые неожиданности, всё новые отмели. Я, как и прежде, сидел на корме, и моё весло с тихим всплеском погружалось в чёрное стекло речной глади. В носу сидел Валька, который внимательно вглядывался вдаль, опуская весло в воду одновременно со мной. Мои глаза с удовольствием обволакивали стройную фигурку Маши, которая сидела в центре, почти не занимая места и храбро махала маленьким лёгким веслом. Упавшее дерево, "расчёску", мы успешно преодолели, согнувшись в три погибели. А через пару поворотов нас ждал тот самый порог, который, правда, уже не был таким весенне-бурным, и тем не менее... Сразу за порогом ждала отмель. Та самая. Конечно, пропустить её мы никак не могли, ведь она была наградой за долгий утомительный путь.
Сидя на корточках перед палаткой, я медленно выпускал синий сигареты дым, очерчивая взглядом изящный контур юного девичьего тела, склонившийся над дымящимся котелком над плавящим жаром костра.
Жизнь - ты для меня