левая нога, и она неуверенно встала на свои каблуки.
—Я хочу, чтобы ты помыла посуду и убрала беспорядок, который ты устроила, а потом тебя ждет еще одно наказание внизу, в подвале.
—Да, сэр! — ответила Конни.
Я услышал шум льющейся воды из кухни (у нас не было посудомоечной машины) и обдумал свой следующий шаг. Я пролистал журнал о бондаже, который Конни оставила на кофейном столике.
Могу ли я действительно использовать что-нибудь покрепче для своей жены? Порка – это одно, но я чувствовал, что использование хлыста для верховой езды — это совсем другое. Я сидел там перед телевизором и часами смотрел порнофильмы с Конни — все женщины получали удовольствие от хлыста и плетей. Конни, по—видимому, не нашла ни один из фильмов неправильным или вызывающим беспокойство —на самом деле, я предполагаю, что она возбудилась, увидев, что ее соски затвердели под рубашкой.
—Отлично — я хочу, чтобы ты спустилась в игровую комнату и выбрала себе орудие наказания —ты сама выберешь себе наказание этим вечером, — ответил я.
—Да, сэр! — ответила она.
Просмотр всего этого порно и научной литературы стало для меня настоящим образованием. Конни была права — раньше я ничего не знал об терминах, — но теперь я определенно знал намного больше!
Мы разложили все игрушки в игровой комнате в ожидании этой ночи, которая наконец–то состоялась. В эту ночь я накажу свою жену и рабыню!
Я поднялся с дивана и спустился в подвал. Конни стояла на коленях на полу, все еще в униформе и на каблуках. На кофейном столике перед ней лежала атласная подушка, а на ней — хлыст для верховой езды!
Если бы кто-нибудь сказал мне три месяца назад, что моя жена попросит меня использовать в отношении нее хлыст для верховой езды, я бы отлупил его или ее. Вместо этого я был здесь, собираясь покрыть свою жену красными пятнами!
—Вот ключ от твоей обуви — я хочу, чтобы ты была полностью обнажена, и тогда ты сможешь надеть манжеты на свои запястья и лодыжки.
Я сел на диван и наблюдал, как моя жена снимает туфли на высоких каблуках, а затем униформу горничной, пояс с подвязками и чулки. На кофейном столике лежали инструменты для ее бондажа – манжеты на запястьях и лодыжках, которые я использовал бы, чтобы связать ее в любой позе, которую выберу. Конни, очевидно, обладая многолетней практикой, быстро надела каждый из них. Наконец, она опустилась на колени и положила руки на колени, раздвинув ноги, чтобы обнажить свое лоно.
Я встал и застегнул ошейник на ее шее. Ее испытание бондажом вот-вот должно было начаться!
—Встань между колоннами, я хочу приковать тебя там, — приказал я.
—Да, Хозяин.
Конни поднялась на ноги и встала между колоннами. Я подошел и пристегнул ее манжеты к цепям, разведя ее ноги и руки в стороны. Вскоре она стояла, напрягшись, ее конечности были стянуты цепями. Не было никакой слабины, и она не могла убежать. Она была совершенно беспомощна перед моей волей!
Я взял хлыст с подушки и помял его в руках. Что за мерзкое маленькое устройство!
—Поцелуй его, Конни, — приказал я.
—Да, Хозяин! — ответила она.
—Какое у тебя стоп-слово?
—Грешница.
Всего несколько дней назад я понятия не имел, что такое стоп–слово - теперь я знал, что оно означает, что рабыня больше не может выносить наказания, и данное слово является мольбой о пощаде.
—Ааааа! — воскликнула Конни, когда я впервые ударил ее.
—А-а-а!
—А-а-а!
—А-а-а!
Каждый удар хлыстом по ее обнаженной коже оставлял после себя
Плодотворная командировка