Через несколько секунд ее джинсовая юбка была спущена до щиколоток, и мама стояла на кухне обнаженная по пояс.
Я на этом не остановился. Как только юбка коснулась пола, мои руки потянулись к низу ее кофточки и быстро задрали ее. Мамины руки, казалось, не знали, что делать. Они меня не остановили. Вместо этого ее руки поднялись вверх, чтобы облегать плечи и голову подолом кофточки. Я стянул с нее маленький топик. А потом мама оказалась совершенно голой.
Она стояла всего в нескольких футах от моих друзей в гостиной. Они не могли видеть ее с того места, где наблюдали за игрой, но если бы кто-нибудь из них подошел к отверстию в кухонной стене, они бы увидели все.
Я бросил кофточку на пол и заключил маму в объятия. Одна рука легла на ее задницу, а другая - на затылок. В одно мгновение мой рот оказался на ее губах, а мой язык протолкнулся вперед, чтобы встретиться с ее языком. Наши языки боролись друг с другом, пока я мял ее упругую, сладкую попку рукой.
А потом я отстранился. Как бы сильно я ни хотел прижать мамино тело к своему, еще больше я хотел чего-то другого.
— Мама, ложись на пол, - сказал я достаточно тихо, чтобы мои друзья в гостиной не услышали.
Мамин ответ замер на мгновение, как будто она не совсем поняла, о чем я ее попросил, но потом она откликнулась и подчинилась. Ее открытые, пристальные глаза, устремленные на меня, и легкая улыбка сказали мне, что она знает, чего я хочу. Нам не нужно было говорить это друг другу. Она знала, чего я хотел, и она тоже этого хотела.
Колени мамы подогнулись, а руки вытянулись вперед, и затем она оказалась на полу на четвереньках. Она встретилась со мной взглядом, и я посмотрел на нее в ответ и указал подбородком. Мама поворачивалась, пока ее задница не оказалась повернута ко мне. Она прижалась грудью к полу и приподняла свою задницу навстречу мне.
Ничто во вселенной не могло быть более притягательным, чем приподнятая попка моей мамы и вид ее прекрасной киски, слегка приоткрытые губки, открывающиеся моим голодным глазам. Но она была там, прижимаясь грудью к деревянному настилу, раздвинув ноги и повернувшись ко мне спиной, чтобы я мог все видеть.
Мои глаза скользнули по кухонному островку рядом со мной. Я увидел то, что мне было нужно, и схватил это. Я плюнул на него, а потом наклонился.
Я засунул толстый зеленый огурец в обнаженную мамину киску. Он был объемнее и толще, чем морковь, которую я пробовал ранее, поэтому входил не так быстро и легко. Но зайти в нее все-таки удалось. Моя слюна помогла, но главная смазка была от мамы. Там, внизу, она была насквозь мокрой. Я почувствовал это по отсутствию сопротивления, когда проталкивал в нее огурец.
Когда он был примерно на полпути, я перестал толкать. Я хотел посмотреть на то, что я натворил. Огурец был толстым - намного толще моркови, которую я положил в нее ранее. Ободок ее киски был туго натянут и тонок вокруг него. Тело мамы двигалось вверх и вниз в такт ее быстрому, возбужденному дыханию. Она низко прижалась грудью к полу и высоко подняла свою задницу в воздух. Огурец застрял намертво, и никуда он не денется.
Мама подняла голову от пола, вытянула шею и оглянулась на меня. Я опустился на пол, на четвереньки, и придвинулся к ней поближе. Я склонил свое лицо к ее лицу и поцеловал ее в губы. Наши языки соприкоснулись.
Семья