Я, уже весь взмокший от стараний, отвалился от супруги, и отдышался. Она вновь легла поперёк кровати и молчала.
— Давай, хотя бы для Алекса снимем, как он тебя ласкает!
— Давай! – с деланным равнодушием ответила жена, но лицо её тут же вновь покраснело.
Алекс передал мне камеру, и я начал снимать то, как парень, покрыв ртом, один за другим Танины соски, ласкает их языком, а она от смущения прикрыла лицо согнутой в локте рукой. Снимал то, как он согнул в коленях и широко раскрыл её ноги, от чего вновь у жены появилось шумное дыхание в предчувствии сладостной ласки. А после произошло то, чего я не очень и ожидал: Алекс попросил её раскрыть себя и Таня с готовностью положив ладошки на губы, растянула их в стороны. Видимо и она перестала сопротивляться фантазии про негра. И когда негр накрыл её лоно своим ртом, она сладко ахнув, начала постанывать, зажмурившись, как от боли. А он всё ласкал и ласкал, и вскоре жена начала протяжно стонать изнывая от желания. И как-то само собой получилось, что Алекс, выпрямившись, приставил ко входу моей супруги головку члена, размером с мелкий персик, а она замерла, не делая попыток отстраниться. И вот он вдавливается в женщину. Таня только поморщилась от этого. Чутко следящий за эмоциями и ощущениями партнёрши Алекс, замер, а после, продолжил плавное погружение. Он довольно плотно всё углублялся, и жена, сладко ахая, после каждого нового толчка, лишь непроизвольно причитала:
— Ой, мамочки! Хорошо! Ой, мамочки!
Так, под эти реплики супруги его дрын вполз в неё на три четверти. Едва жена болезненно вскрикнув выставила ладошки, как Алекс замер и в пол голоса, жарко произнёс, не то – прося, не то – извиняясь перед женщиной:
— Я им немного подвигаю.
Таня промолчала, отвернув от меня пылающее лицо, а Алекс начал медленно вытягивать, покрытого мокрым, своего монстра наружу. Вид этого инструмента просто завораживал своей мощью, и я находился в состоянии какой-то очарованности происходящим.
Вытянув член, Алекс погрузил его вновь, уже чуть более быстро, под мокрые звуки лона он начал делать это ритмично и всё более ускоряясь. Таню же ощущение целиком поглотило, она отрешилась ото всего мира и протяжно постанывала, зажмурившись, и упиваясь своим состоянием блаженства, а после произошло и вовсе неожиданное: в очередное погружение жена сама прижала Алекса к себе ладошками и с гримасой боли, с болезненными стонами, всё притягивала любовника к себе, пока тот не провалился в Таню весь, войдя в неё полностью! Под грудной стон жены их лобки прижались один к другому. Руки жены бессильно упали. Она часто, шумно задышала и затем тоненьким голоском протяжно заскулила, а едва Алекс попробовал пошевелиться, заахала на пороге оргазма, и тут же её таз прошибли волны конвульсий. Жена вновь завыла низким голосом, как-то по звериному, а после - резко затихла, едва зад партнёра задёргался, при выстреливании в неё семени. Они отдыхали, и на лице супруги было написано такое блаженство, что у меня защемило сердце от нежности к ней и любви. Она была великолепна в своём наслаждении!
Камера щёлкнула, выключившись – плёнка на сорок пять минут закончилась. На щелчок и звук механизма отреагировал Алекс. Он повернул ко мне лицо и указал пальцем на вторую кассету, лежавшую на прикроватной тумбочке.
Едва я сменил кассету и приготовился к съёмке, как Алекс ожил. Он, не вытаскивая члена, перевернулся, и Таня оказалась лежащей на нём. Затем он начал выгибать её стан, отрывая от своей груди и переводя в позу наездницы. Жена сладостно
Виновата луна