— Ну, я скажу тебе, что мы НЕ будем делать: мы НЕ будем продолжать говорить об этом!
***
— ПОЧЕМУ мы все еще говорим об этом?!? — закричала Белль в потолок, не настолько громко, чтобы ее отец услышал из соседнего дома, но довольно громко. — Я хочу. Ты хочешь. Почему этого недостаточно?!?
Я снова забегаю вперед.
Мать все еще была дома, когда мы с Белль вошли. Белль вежливо поприветствовала ее, мать задала все ожидаемые вопросы о том, как идут дела, и, закончив необходимое количество светской беседы, наконец спросила, чем мы оба собираемся заняться. Белль улыбнулась и объявила, что мы здесь, чтобы испечь печенье с шоколадной крошкой, что было для меня новостью. Но я только улыбался и молча кивал, пока мать не дала знать, что уходит, и сказала:
— Повеселитесь оба!
К моему полному и полному удивлению, мы с Белль испекли печенье с шоколадной крошкой. Она довольно хорошо ориентировалась на моей кухне после всех наших пятничных ужинов с КБС. И чем дольше мы занимались выпечкой, тем больше я забывал обо всей тоске и вине из-за своего кровосмесительного ублюдочного поведения.
После того, как печенье было готово, мы достали баночку ванильного мороженого и приготовили бутерброды с мороженым, что не очень хорошо получалось, потому что печенье было еще слишком горячим, но, тем не менее, оно было довольно вкусным. А потом Белль затащила меня в мою спальню и попросила найти мои старые карты Magic: The Gathering, чтобы я мог научить ее играть.
К этому моменту я понятия не имел, что происходит, но я согласился с этим. Она была очень плоха в игре. Не то чтобы она была недостаточно умна, чтобы понять это — Белль была отличницей, — но здесь задействовалось много сложных механик, и колоды, которые я составил на тот момент, были довольно продвинутыми. Неважно, на самом деле ей не очень-то хотелось играть.
Мы были в середине нашей второй игры, когда Белль опустила руку, встала на колени и наклонилась, чтобы поцеловать меня. Я был так сосредоточен на картах в своей руке, что даже не понимал, что происходит, пока ее лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от моего, и как только ее язык скользнул в мой рот, я забыл обо всем остальном.
Я сразу забыл об игре. Я забыл о печенье. И я забыл, что не должен был этого делать, потому что думал о Белль как о младшей сестре.
Все, что я чувствовал, было фейерверком радости, взорвавшимся в моем разуме и моем сердце, когда Белль… моя Аннабель… поцеловала меня.
Мы сидели, играя в карты на моей кровати, и Белль отбросила их в сторону, даже не взглянув. Она прижала меня к спине и оседлала бедра, ее язык пронзал мой рот снова и снова, как хищная птица, охотящаяся за рыбой. Она мяукала в наши губы, ее возбуждение было совершенно очевидным. А через несколько мгновений она села и сорвала свитер через голову.
Я затаил дыхание, глядя на нее. Хотя она делала мне минеты прошлой ночью и сегодня утром, Белль оставалась полностью одетой во время них обоих. И хотя я видел ее в лифчике или в обтягивающих топах от бикини, закрывающих даже меньше, чем ее лифчик, в тот момент, когда сегодня днем Белль расстегнула лифчик и отбросила его в сторону, я впервые увидел ее идеальную грудь.
Ладно, на самом деле я уже видел её однажды, когда Сэм заставила всех шестерых девушек выстроиться
Путешествие гнома