выскочила. Пару лет не прожили вместе, так завела, моя дура, себе любовника. А сколь верёвочке не виться, конец известный...
– Идём, Костя, на кухню, чайку тебе налью с конфетками. Поговорить мне не с кем, Клавка нос не кажет, Надежда Сергеевна не живет с вами.
– С нашей бабкой жила, теперь уж одна. На днях старуха померла.
– Да что ты говоришь, Костик?! – с восторгом изумилась Серафима Витальевна, давай помянем эту сволочь, доброго слова не найти для неё. Муж мой не дожил до светлого дня, – соседка выставила на стол початую бутылку водки и пару рюмок.
– Налей по рюмашке, Костенька, благую весть принёс мне в дом.
Костя выполнил просьбу женщины и передал рюмку хозяйке. Не чокаясь, они выпили водку без традиционной присказки о царствие небесном для виновницы «торжества».
– И чем закончилась ваша история с изменой дочери? – учтиво напомнил Костя, чувствуя тепло, разливающееся по телу от выпитой водки.
– Чем такое может закончиться, когда муж застаёт любовника в постели со своей женой – скандалом естественно и мордобоем, тем более что любовник его товарищ. Всех подробностей тебе передавать незачем, только повадился ко мне мой зятёк делиться своим горем, а скорее за утешением. Правду сказать, руки у него мастеровые, то одно починит, то другое наладит. На днях с сантехникой возился полдня. Так раньше нальёшь ему рюмочку-другую и будет с него.
Только в последнее время, – понизив голос до шепота, Серафима Витальевна продолжила, – я с ним другим манером расплачиваться стала. Представляешь, так он на меня перевёл свой супружеский долг, паразит. В мои-то годы таким заниматься с зятем! Ладно бы с чужим мужиком, а тут у дочери, выходит, как ворую. И что стыдно признаться – нравиться мне это стало. Только уговор у меня с ним есть, чтобы дочери ни слова. И в этих делах жену не обходить. Не одной мне за эту шельму отдуваться с её мужем. Я уж к его приходу и нижнее бельё не надеваю для наших свиданий. Вдруг моя Клавка притащится без предупреждения. Тогда у них вовсе супружеская жизнь развалится. Да и его мне жалко, ведь хороший парень, только женой обижен несправедливо. Я и сегодня его поджидала, да видать уже не дождусь. Давай ещё по рюмочке за твоё здоровье, хороший ты, Костик, меня выслушал, уважил. На душе аж полегчало.
Костька охотно наполнил пустые рюмки и, чокнувшись они выпили, закусив солёным огурчиком с плавленым сырком.
Серафима Витальевна, опёршись подбородком на подставленный кулак, с повлажневшими глазами, уставилась в окно. Вдруг почувствовав на своём колене тёплую ладонь мальчишки, она недоумённо перевела глаза на гостя и невнятно пробормотала:
– Чего удумал, Костюш, я ведь только поговорить, не с кем мне больше душу отвести по-бабски...
– Мне тоже, Сим, не с кем. Давай завершим нашу встречу также тепло, как и начали. Я для этих дел надёжный партнёр, если сама не станешь делиться с кем-нибудь о такой радости. Результатом тебя не разочарую.
– Да мне Надежда голову оторвёт за такую радость с тобой. Да и есть мне с кем этим заниматься.
– Может и не захочешь после меня с зятем, – предусмотрительно заверил Костька, забросив широкий подол юбки на живот женщины, не обнаружив под ним трусов, прошёлся по пуговицам домашней кофты, обнажив небольшую грудь с тёмными сосками. Серафима Витальевна, с пьяненьким упорством пыталась сопротивляться, стараясь вернуть юбку на колени.
– Костик, миленький, будет тебе над тёткой глумиться. Ты ж мне вроде племянника, – плаксивым голосом пыталась вразумить парня Серафима Витальевна, но лёжа спиной на кухонном столике, захныкала от беспомощности
Дядя Степа.