и неизбежности насилия соседским парнишкой. Устав от безнадёжной борьбы, Серафима сникла, уступая Костьке хозяйничать на своём теле. Колени женщины безвольно развалились, открыв доступ к заросшей промежности, чем тут же воспользовался парень, скинув с себя брюки с трусами, предъявив своей жертве невиданное ей ранее «орудие взлома».
– Господи! – обомлела она, – в жизни такого в себя не принимала. Мать, поди, не ведает о таком счастье у сыно́чка?
– Ведает, Сим, ведает. Иначе зачем бы к тебе посылала? Вот о твоём любовнике точно не в курсе. А велела тебе по хозяйству помочь при надобности. Вот я и помогаю тебе, Симочка, по силе возможности, – пояснил Костька, сжимая ладонями женскую грудь с твердеющими сосками.
– Только, сынок, плесни рюмочку тётке, что б не так зазорно было под мальцом лежать, – осушив наполненную рюмку, Серафима попросила:
Ты уж не наследи на мне синяками. Мой-то допытываться станет, ещё изобьёт, как последнюю шлюху. Драчун он у меня, шибко ревнивый.
– Конечно, Сима, буду осторожно, но и ты не рвись из рук. Минет делать тебя зять научил?
– И прежде него умела, вас мужиков, иначе, не удержишь. Только твоё богатство у меня во рту не поместится. У моего-то полностью заходит везде без остатка.
– Да ты у меня умница, жаль раньше не общались столько лет.
– Или не с кем тебе баловать было, Костик? Ты и мамку свою, поди, радуешь по необходимости?
– Бывает, что и радую. Да при нашей бабке это всегда было сложно. Так, урывками когда... Бывает, думаю, что мамке, с женщиной интереснее, чем со мной? Я уж решил, что вы занимались этим по ти́хой? – поднося крупную головку члена к губам Серафимы, предположил Костька.
– Избави Бог, Костенька! Чего не было, того не было. И в мыслях не держали, – принимаясь за дело, заверила Сима, открывая рот, чтобы принять крупную шляпку орудия, испещрённого бугристыми венами. Сдёрнув с крючка кухонное полотенце, Костик подложил его под голову женщины, перенеся руку на пухлый лобок, с седеющими волосами. Спустя короткое время, Серафима, утерев рот от вязкой слюны, переведя дух сказала:
– Ну хватит, милый, давай уж делай зачем пришёл, как бы не застали нас за этим грехом. Мне Клавку незачем искушать таким любовником. Зятёк меня недолго топчет. Я под ним и устать не успеваю, потому и жду его частенько с нетерпением.
Костька подхватил под колени Серафиму и ткнулся в приоткрытую прорезь промежности, от чего член на половину скрылся в её глубине, издав хлюпающий звук в соках уже не молодой женщины.
Аххх! – вскрикнула любовница, приподняв голову и ухватив руками парня за плечи. – что ж ты делаешь, охальник! Разве ж так делают порядочные мужики – в живое нутро женщины такую оглоблю вгонять сходу. Дал же Бог дураку счастье! Видать, Надя тебя не научила обращению с бабой.
– Избаловал тебя зятёк, Сим, своим гвоздиком. Мы с тобой ещё другие дырочки разработаем, но позже, – предупредил Костька соседку, ускоряя толчки в хлюпающее соками влагалище.
– Даже не помышляй об этом, – вскрикивая под ударами Костиного лобка о сырую промежность, наотрез отказалась Серафима. Мало изнасиловал, так ещё и изуродовать собираешься старуху. После такого, к моей двери близко не подходи, изувер, ни за что не открою!
– Какая же ты, Симочка, старуха! Моложе своей подруги будешь.
– Хватит языком болтать, паршивец, долби чаще, может успею кончить...
Разрядившись в лоно любовницы, Костька собрался в ванную, но разомлевшая Серафима, предложила свою широкую юбку.
– Всё одно в стирку и мне там утри, страдалицу. Только бы мой завтра не заявился за тем же.
Натурал-вагон бежит качается, скорый поезд набирает ход