ты была не против идти за него. А вон что вышло. Но этот разговор я к чему завела, дочка. Как смотришь на то, чтобы ребёнка родить?... От Женьки, знать не судьба, а вот от кого другого, не от негра, конечно... Пусть не родить, так хоть с пользой для здоровья и удовольствия позволить себе сможешь.
– И кто ж тот другой, мамуль? – опускаясь на стул возле матери, заинтересовалась Клава. – И откуда тебе знать о его талантах на мой счёт?
– И на этот вопрос могу дать ответ, – пообещала Серафима Витальевна дочери, – но для этого тебе следует принять предложение моей соседки. Пообщаться с ней наедине, как это пропечатано в твоих журналах. За это она устроит встречу с твоим другом детства – Костиком. Удовольствие получишь отменное, на себе убедилась.
– От Кости или от его мамы?
– С Костей у меня было один раз, но какой! Кстати, с Надеждой Сергеевной он сам мне посодействовал в общении и с ней тоже понравилось. Опытная в этих делах женщина. Не пожалеешь если согласишься.
– А вдруг рожу́, как на это посмотрит наш олень? После всего, что у меня было с тем мужиком, точно не поверит.
– Один раз я тебе уже посоветовала не связываться с Женькой. Только ты меня не послушалась. Но всё же скажу, надумаешь подать на развод – правильно сделаешь. У тебя время уходит, чтобы раздумывать долго. Выпивку он не бросит, ребёнка с ним не родишь, от меня не отстанет. Будет тебе нервы мотать постоянно. Потом вовсе перестанет скрывать блуд со мной. И будет у нас гарем с алкашом, а то и дружков приводить станет, упаси бог. Уходи, дочка, от него по добру-поздорову, пока не поздно. А если с Костей у тебя не заладится, так мы с Надеждой у тебя на что?
– Может, мам, ты и права. С Женькой всё одно не семья. А для верности, думаю, надо мне, для веских оснований к разводу, в измене его уличить. До разбирательства дело не дойдёт, а заявление на развод подпишет, паразит. Тебе с ним решать самой, захочешь принимать его – дело твоё, препятствовать не стану, только квартиру буду разменивать.
– Наперёд не загадывай, Клавочка. Тут тоже обдумать надо хорошенько. Квартира твоего дедушки. Прописывать Женьку в неё я не стала, как знала, чем ваш брак закончится. Сперва с тобой решим. Скребок и журналы не забыла?
– В сумке всё лежит. А что тебе Женька скажет, когда не увидит на лобке волос?
– Надька не велела всё убирать, не школьница, поди. Доставай журнальчики, будем выбирать посимпатичнее что-нибудь. Гигиена у баб в этих делах необходима.
Женщины принялись рассматривать фото на лощённых страницах глянцевого журнала. Серафима коснулась груди дочери и, нащупав сосок под лифчиком, слегка стала массировать его пальцами.
– Серафима Витальевна, отвлекаете от дела, – сконфужено произнесла Клава, пытаясь отстраниться от матери.
– Ты перед Надеждой не фордыбачь особо, она уламывать тебя не станет. Может любовницами станете, коли понравитесь друг дружке. Сама её хотеть будешь. Я бы и сейчас от неё не отказалась. Заводная женщина, хотя и не молодая уже.
– Она лесбиянка, что ли?
– Бог с тобой, дочь моя! Какая же она лесбиянка, коли Костиком своим не гнушается. А уж лесбиянки с мужиками не спят. Только, как таких называют, Клавочка, запамятовала что-то...
– Бисексуалками, мамуль. Это, когда мужчин рядом нет, то женщины сходятся в силу необходимости. Сам процесс отличен, а результат один – удовольствие и в том и в другом случае.
Сломанная жизнь. часть 2. три хозяина