внутреннего канала. Влажная и упругая розоватость ее скрытой плоти была мягкой на ощупь. Мягкие и тугие, они сжимали меня рельефными мышцами с такой силой, какой я от них не ожидал. У киски Дженны никогда не было такого, но слово "контроль" всплыло у меня в голове. Мама была женщиной, которая знала, как использовать свою киску в своих интересах.
Я смотрел на ее лицо, пока сжимал и разжимал пальцы на нижней стороне маминого холмика. Так говорили порнозвезды. Так говорили в Интернете. Так говорила Дженна, всхлипывая и сдерживая слезы, пока я ласкал ее киску, доводя до оргазма.
Я двигал пальцами не быстро и не медленно. Я методично ласкал мамины внутренности и в том же ритме теребил большим пальцем мамин клитор. Ее упругая жемчужина плавно скользила между верхними частями наружных губ, где мякоть киски была толстой и нежной и идеально подходила для того, чтобы обхватить клиторальный бугорок моей матери. Я подавил стон. Я не мог прямо сейчас раздеть свою мать догола и сжать ее половые губки, обхватив клитор внешней оболочкой ее моллюска, как бы мне этого ни хотелось. - В следующий раз, - сказал я себе, - в следующий раз. - У меня было так много планов относительно тела моей матери, что было почти невозможно мыслить здраво.
Когда я провел пальцами по маминым губкам, на ее лице отразилось удовольствие, охватившее ее материнское естество. Она прикусила нижнюю губу, и при каждом движении клитора и массаже внутренностей ее подбородок дергался влево или вправо. Глаза сужались, а брови сходились в судороге. Из ее киски вытекло огромное количество густого, как мед, нектара, испачкавшего мою руку и ее шорты. Испортившего ее трусики и увлажнившего ее попку.
Я застонал.
— Ш-ш-ш, - прошипела мама, поворачивая голову через правое плечо так далеко, как только могла. Ее глаза открылись, и она вздрогнула, когда я нажал на ее кнопку любви. Ее бедра взметнулись вверх, а ее бедра открывались и закрывались, сжимая мою руку, затем отпуская ее, затем снова сжимая. Аромат ее сладкого мускуса наполнил мои ноздри и, вероятно, всю чертову гостиную. Я глубоко вдохнул, когда моя левая рука без разрешения скользнула под шорты и схватила самый твердый член, который у меня когда-либо был в жизни.
Черт возьми, но мне нужно было, чтобы этот здоровенный сукин сын вошел в мою мать, но не сегодня. Мне захотелось заплакать, когда эта мысль осенила меня, но я хотел кончить еще сильнее, поэтому я начал быстрее поглаживать свой член, одновременно сильнее сжимая сочную киску моей матери и быстрее теребя ее клитор.
Чем быстрее я тер свой скользкий от эякуляции член, тем усерднее обрабатывал мамину киску, согласовывая движения своих рук. Когда я синхронизировал их движения, мамино и мое удовольствие, казалось, переплетались. Каждый раз, когда я подавлял стон, мама делала то же самое. Она посмотрела на меня с такой беспомощностью, что мои яйца взмолились о пощаде.
Через несколько минут после того, как я прикоснулся к ней, ее челюсть задрожала, а голова начала кивать, как бы побуждая меня двигаться дальше. Она поджала губы, а ее лицо напряглось, когда мой член набух в ожидании оргазма. Когда мое наслаждение растеклось по головке, мамина киска сжалась, и она поднесла левую ладонь ко рту. В ее глазах отразились стыд и удивление, когда ее киска под моими пальцами превратилась в кремовое месиво.
Она сейчас кончит. Она собирается прийти. Она собирается…
Мама покачала головой, то ли себе, то ли мне, не знаю, но она вывернула руку, прикрывавшую рот, и прикусила серповидную полоску кожи, идущую от большого к
Об Альбине и не только