распахнув ее настежь, и теперь мне хотелось вернуться и снова распахнуть ее настежь, но вместо того, чтобы опустошать ее розовый канал жизни, я хотел снова заполнить его своим собственным.
Мои яйца задрожали, и я почти удовлетворил свои нездоровые, извращенные желания, от которых твердеет член. Однажды у меня будет моя мама. Еще до конца этого лета, и, возможно, однажды Дженна и они обе.
В то же время мой член застонал, когда волна удовольствия сорвала стон с моих губ.
— Ш-ш-ш, - прошипела мама, убирая правую руку с подлокотника и шлепая меня ладонью себе между ног.
Что-то в этом движении напомнило мне девушек в порно, шлепающих по своим безволосым попкам перед тем, как их коллеги засунут свои члены им в киски. Мне пришлось подавить еще один стон, но, сделав это, я раздвинул мизинец настолько, насколько мог, и проник в вырез маминых шорт, коснувшись складки, где внешняя половая губка переходила в внутреннюю часть бедра.
Мама ответила на мое прикосновение резким вдохом. Она посмотрела вниз. Рука, которая только что хлопала меня по руке, теперь покоилась на моем предплечье. Она попыталась оттолкнуть меня, но я крепко держал ее, уставившись ей между ног и качая головой.
Мама снова толкнула меня за руку.
Я сильнее замотала головой.
Мамины бедра начали сжиматься. Я не возражал. Она только зажимала меня между ними, но когда ее ноги сомкнулись на моей руке, я провел мизинцем по теплой выпуклости маминой киски. Моя ладонь коснулась похожей на шелк сетки, но кончик моего пальца зацепился за резинку ее трусиков и просунулся под нейлон, коснувшись такой горячей кожи, что я удивился, как это мой палец не расплавился.
— Она такая чертовски мокрая, - подумал я, когда мой мизинец провел влажным пальцем по ее холмику, следуя по линии трусиков.
Мама сильнее сжала мое запястье. Я повернул голову к папе, резко дернув подбородком. Мамина рука замерла, когда она посмотрела на папу. Я с силой протиснулся между ее бедер, и мой безымянный палец наткнулся на мягкую, как подушка, ложбинку в центре ее влагалища, а мизинец скользнул в изгиб ее бедра.
Папа не пошевелился, продолжая дышать в спокойном ритме человека, который крепко спит. Я сильнее погладил свой член. Могло ли это сойти мне с рук, пока он бодрствовал? Он не мог видеть нас со своего места. Мое сердце бешено колотилось в груди, а ноги покалывало, когда я думал о том, как мой отец смотрит телевизор, а я ощупываю его жену на диване позади него.
Мама снова надавила на мое запястье. Я держался крепче, преодолевая ее сопротивление, и погрузил безымянный палец в нежные складочки ее киски. Мама выгнула спину, выставив вперед свои сиськи и толстые соски, а я пошевелил мизинцем, просунув костяшки пальцев ей под трусики. Она тихо застонала, когда мой палец скользнул по ее холмику. Волосы на ее лобке касались моей кожи, а их пряди были мягче и пышнее, чем тончайшие нити шелка.
— Марк, - прошептала мама.
Я не ответил ей. Вместо этого я провел рукой по маминым бедрам, вверх и вниз, изо всех сил стараясь просунуть палец между ее складок, надеясь, что своими движениями потру ее клитор. Не то чтобы я раньше не трогал киску. У меня была Дженна, и мы часто тренировались, и, когда мама продолжала давить на мое запястье своей рукой, она добавила новое давление, намеренно или случайно, я не знал, но я почувствовал, как ее бедра прижались ко мне, словно пытаясь разжать мои пальцы.
ПОКОРНАЯ ЖЕНА