Это было странно - ужинать в этом доме, когда наши родители расспрашивали нас о прошедшем дне, лете и наших планах. Обычно я все равно почти ничего не говорил, и я был так погружен в свои мысли, что минуты просто пролетали незаметно. Но Моника, которая всегда была без ума от болтовни, сказала мне, что это был самый длинный час в ее жизни.
Пока мы ели, ее пальчики робко скользили по моим под столом. Я жевал свою зеленую фасоль, притворяясь, что ничего не замечаю, сводя ее с ума уровнем Дзен, которого я достиг - или которого мне нужно было достичь - готовясь к великому греху, который мы запланировали на ту ночь.
Мы обсудили все это после ужина. Пока мама отвечала на телефонные звонки в своем кабинете, а папа возился со спутником, мы сидели на диване, притворяясь, что игнорируем друг друга, и переписывались в Сети. На самом деле мы обменивались мгновенными сообщениями, и Моника точно рассказала мне, как она хотела, чтобы все прошло.
После того, как мы все легли бы спать, она пришла бы ко мне в комнату. Я должен был быть совершенно голым и лежать плашмя на своей кровати. Это было действительно все, что мне нужно было сделать - это и не кончать, пока она не сделает это сама. Хорошо, что я занимался упражнениями Кегеля, потому что я знал, что она не собирается облегчать мне задачу.
Я продолжал напоминать ей, что ей придется вести себя тихо, пока она будет трахать меня (у меня было чувство, что моя сестра была крикуньей), и она продолжала говорить мне, что знает, но каждый раз, когда она это делала, я отрывал взгляд от своего телефона, а она смущенно отводила взгляд. - Старшему брату виднее, - вот и все, что она напечатала.
Мы договорились о стоп-слове. Возможно, оно нам даже не понадобится, но чем больше подробностей она рассказывала о том, что хочет сделать с моим спящим телом, тем больше это казалось разумной мерой предосторожности. Я довольно крупный парень, а моя сестра довольно миниатюрная, но я был почти уверен, что, как только она возьмет себя в руки, она не остановится, пока не будут удовлетворены ее самые низменные желания. После множества глупых предложений она, наконец, остановилась на "Ланнистере" (безусловно, самый глупый, но и самый здравый выбор).
Я действительно спросил ее, хочет ли она, чтобы я надел презерватив, но она заверила меня, что принимает таблетки. И, кроме того, скольжение обнаженного, спящего члена внутрь себя было большой частью ее фантазии - риск, насилие, ощущения. Тот факт, что это будет мой - ее ничего не подозревающий, ответственный старший брат, - ну, в этот момент она потеряла способность печатать, захлопнула свой телефон и бросилась наверх. Позже она рассказала мне, что начала мастурбировать сразу после того, как заперла свою дверь, и не прекращала почти до полуночи.
Это никак не замедлило ее.
***************************************
В отличие от моей сестры, я действительно спал в ту ночь. Около 9 вечера я пожелал родителям спокойной ночи и поднялся наверх, принял душ, почистил зубы и голышом улегся в постель, наблюдая за потолочным вентилятором. Тяжесть прошедшего дня навалилась на меня мягким, тяжелым грузом, и у меня едва хватило ума выключить свет, прежде чем уплыть прочь. Вскоре после этого мои родители легли спать. Моника сказала, что они перестали бормотать около 10:30.
Она ждала так долго, как только могла.
Один час. Два часа.
Даже сейчас я не могу представить, что переживало ее маленькое сердечко в
Элли и Мэри