— Я тоже тебя люблю, — сказал Лиам, и на его губах появилась улыбка. — Иди сюда.
Он снял с себя рубашку и боксеры, затем повел меня обратно в душ. Он задернул занавеску, по-прежнему крепко прижимая меня к себе. Его сильные руки обхватили меня, и я почувствовала себя в безопасности.
— Ты хочешь рассказать мне, что происходит? — спросил Лиам.
— Я трахалась с Логаном, — сказала я, — Ну, он трахал меня. Если быть честной, то я ничего особенного не делала. Но дело не в этом. Я была с ним.
— А я был с Мариссой, — сказал Лиам, — Но ты не выглядишь расстроенным по этому поводу.
— Конечно, нет, — сказала я, — мы были пьяны, и вы оба выглядели так сексуально вместе. Мне все равно, что ты... О...
— Точно, — сказал Лиам.
— Значит, ты не злишься, — сказала я.
— Нет, если ты не хочешь, чтобы я злился, — сказал Лиам.
— Черт, ты такой удивительный, — сказала я, — Как же мне повезло, что кто-то такой удивительный любит меня.
— Не знаю, как насчет удивительности, — сказал Лиам, — Последние полгода я вел себя как мудак.
— Да, и что в этом такого? — сказала я.
Раздался громкий стук в дверь.
— Некоторые из нас хотели бы горячей воды! — крикнула Марисса.
Логан закатил на меня глаза.
— Она такая властная, — сказал он. — Выйди из душа. Кончи в мою киску. Вылижи мой клитор. Боже правый.
Мы выключили воду и завернулись в полотенца. Когда я открыла дверь, Марисса и Логан стояли в коридоре. И смотрели на нас слипшимися глазами.
— Наши родители еще спят, — сказала Марисса. Боже, какими же дерьмовыми подростками мы стали, просыпаясь раньше собственных родителей?
Мы с Лиамом прошли через холл. Он сел на кровать в своем полотенце. Я села рядом с ним. Он взял мои маленькие руки в свои — они казались такими розовыми и слабыми на фоне его сильных ладоней и толстых пальцев.
— На наш восемнадцатый день рождения... — сказал Лиам.
— ...ты застал папу с официанткой.
— Да, — сказал Лиам, — и это сломило меня. Я хотел сказать тебе, мне нужно было сказать тебе, но я не мог. Не из-за того, что ты что-то сделала. Я чувствовал себя так, словно это было заперто внутри меня. Это знание. Съедает меня заживо. И хотя я знаю, что это не имеет никакого рационального смысла, потому что это был мой собственный выбор, я начал обижаться на весь мир за то, что он заставил меня хранить мой секрет.
— Я понимаю, — сказала я. И, как ни странно, поняла его. Я могла представить себе, как вижу папу с какой-то женщиной и хочу всем рассказать, нуждаюсь в этом... и понимаю, что не могу. И тогда, да, я думаю, я бы возненавидела людей за то, что они заманили меня в такую ловушку. Даже если бы они не могли знать, что это их вина.
— Потом школа закончилась, — сказал Лиам, — папа вел себя как козел, а мама отдалилась. Я чувствовал себя таким одиноким. А потом появилась ты.
— Я? — спросил я. Это все время возвращалось ко мне.
— Ты, — сказал Лиам. Он ткнул пальцем в мою массивную грудь.
— О. Я.
— Ты отрастила их, и вдруг моя сестра перестала быть моей милой лучшей подругой, которая живет в моем доме. Она стала женщиной. Сексуальной, красивой женщиной, которую я так сильно хотел. Я знал, что не должен был думать о тебе в таком
Что Вы хотели узнать о свинге