макароны, украдкой поглядывал на лица членов семьи. Мать сидела как ни в чём не бывало. Надька ёрзала задницей, отчего футболка в конце концов задралась почти до пояса. А отец бросал осторожные взгляды под стол, ну... «туда»... и краснел. Краснел, как пацан, впервые увидевший женскую сиську!
Антон вел себя спокойно, но в душе откровенно ржал. Ай, да Надька! Ай, да интриганка! Впервые он подумал, что её идея секса с родителями может и выгореть.
Он закончил есть, встал, поблагодарил мать и ушел в комнату собираться. Выехать он решил пораньше с намерением купить хотя бы цветы. Но сначала, перед визитом, разумеется, помыться. Однако не успел он раздеться, как в комнату ввалился отец, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ты чего это? – отец остановился в недоумении. Антон стоял голышом, обернувшись махровым полотенцем вокруг талии.
— Помыться собрался, - сообщил он. – В гости иду.
— По бабам, - понимающе кивнул отец. – Надо, надо...
— Ну, не по бабам, - смутился Антон и соврал. – На день рожденья.
Отец ехидно хихикнул. Потом он оглянулся, повернулся к Антону и поинтересовался:
— Что у Надьки случилось, не знаешь?
— А что? – Антон сделал вид, что не понял. – Что с ней такого?
— Ну... - отец вздохнул. – Понимаешь, две недели назад она вся никакая была, прям истерика за истерикой. Пьяная домой пришла...
— Да знаю, знаю! – он оборвал пытавшегося возразить сына. – Парень её бросил. Знаю, в курсе. А сейчас вся прям... Не знаю, что и думать?
Антон пожал плечами, не найдя ничего лучшего, кроме как:
— А ты у неё сам спроси, бать!
Отец кивнул – то ли разочарованно, то ли соглашаясь, мол, спрошу сам.
К двери квартиры он подошел ровно без одной минуты семь. До этого, правда, полчаса просидел на лавочке во дворе соседнего дома, тщательно наблюдая за циферблатом наручных часов. При этом даже один раз спросил «который час» у прохожего якобы для сверки своих часов. Часы шли минута в минуту.
Мария Исааковна открыла дверь сразу же после звонка, словно стояла за дверью. Вообще так оно и было – она не захотела, чтобы Антон «отсвечивал» лишний раз на лестничной площадке, вдруг кто-то из соседей увидит. Она ухватила его за рукав и буквально втащила в прихожую, прошипев:
— Быстрей, быстрей!
Затем затворила за ним дверь, закрыла оба замка, задвинула щеколду. После этого она улыбнулась, засмеялась и объяснила:
— Соседи, говорят, здесь очень любопытные... Разувайся, проходи на кухню.
Антон стеснительно протянул ей пять красных гвоздичек – других цветов на рынке не оказалось, разве что какие-то полевые, типа васильков да ромашек. Мария Исааковна хмыкнула, чмокнула его в щеку:
— Спасибо, ухажер мой...
Потом вдруг остановилась, развернулась и ехидно спросила:
— Или не только мой?
Антон в это время развязывал шнурки на кроссовках. От неожиданности он смутился, покачнулся, потерял равновесие и чуть не упал. Мария Исааковна засмеялась.
— Ладно, не обращай внимания. Проходи на кухню.
На кухне на столе стояла бутылка шампанского, коробка конфет и тарелка с нарезанными дольками красными яблоками. Антону стало неудобно доставать своё вино. Он принес массандровский портвейн «Ливадия», который купил исключительно из-за красивой этикетки. А тут... Тут на столе стояло ленинградское полусладкое «Советское Шампанское», которое можно купить только по большому везению.
— Надеюсь, ты есть не хочешь? – поинтересовалась Мария Исааковна, усаживаясь за стол. Цветы она определила в высокий стакан, который выставила на стол.
— Нет, - Антон сел напротив. – Не хочу...
Мария Исааковна показала ему знаком – качнула головой – в сторону бутылки, мол, открывай... Антон ловко освободил бутылку от проволочки, удачно с тихим хлопком выпустил пробку,
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 2