он засунул руку ей под свитер. Мы с Кэти тогда отругали его в присутствии школьных администраторов, но, вернувшись домой, почувствовали огромное облегчение. Дэйв, как оказалось, просто стеснялся делиться интимными подробностями своей личной жизни. Ничего страшного.
И вот почему я был удивлен, услышав эти звуки из его комнаты. Это было самое наглое, что наш сын мог бы вытворить в нашем доме. Может быть, он недавно встретил женщину, которая каким-то образом помогла ему преодолеть этот барьер застенчивости. Я улыбнулся этой мысли и, возможно, с большим любопытством, чем следовало бы, прислонился ухом к его двери. Но то, что я услышал, заставило мое сердце замереть. Это был голос моей дочери Сьюзен.
— Как хорошо хоть раз не беспокоиться о том, что нужно говорить тише! Быстрее, Дэйв! И глубже!
Ее голос был очень звучным, и по нему было ясно, что она наслаждается. Дэйв, со своей стороны, ответил так, как я и ожидал, почти как ученик.
— Я иду так быстро и глубоко, как только могу, сестренка! Перестань так сжиматься! Я уже не могу пошевелиться!
Я сделал шаг назад от двери, ошеломленный и удивленный тем, что только что услышал. Мои дети продолжали шуметь, не замечая моего присутствия за дверью, и, судя по звукам, дело у них шло к кульминации.
— Ты так хорошо трахаешь меня, Дэйв, что я просто... ах! А! О, да! А! Я просто... уууу! Черт! Продолжай в том же духе! Я просто в улете!
— Господи, сестренка, - сказал Дэйв. - Ты собьешь меня с темпа, если будешь продолжать так сильно толкаться в ответ. Оооо, черт... наклонись... вот так. О боже, какое зрелище, когда по-собачьи! Нам уже давно нужно было попробовать эту позу. Я и сейчас не могу поверить, что смотрю, как мой член скользит в киску моей сестры! Как ты себя чувствуешь, Сью?
Мои мысли путались, когда я пытался придумать, что сейчас делать. Все в нашей семье наделены довольно живым воображением - возможно, пережиток нашей любви к литературе, - и я не был исключением. Несмотря на то, что я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, мысленные образы детей за дверью начали формироваться в моем сознании. Я отчетливо представлял себе, как мой 19-летний сын стоит на коленях, прижавшись к моей дочери, стоящей на четвереньках. Я представлял себе пот на их телах, покачивающуюся взад и вперед грудь Сьюзен в моменты когда мой сын вбивал в нее свой член.
— Чувствую себя просто здорово! Потому что я чувствую тебя внутри себя, - воскликнула Сью, - О боже, какое наслаждение!
— Я уже близко, Сью! Я сейчас кончу!
Я почувствовал, как мои уши стали горячими от бури эмоций. Гнев, разочарование, ревность, предательство, страсть... Я чувствовал так много вещей одновременно, что не мог понять их смысла. Тем не менее я ничего не делал - только стоял и пытался взвесить свои возможности.
Может, мне выбить дверь и положить этому конец? К чему это приведет? Очевидно, они занимались этим уже давно. Ущерб был нанесен. Чему послужит проявление насилия по этому поводу? Как это поможет им, и действительно ли это заставит меня чувствовать себя лучше в этой ситуации? Нет, наверное, нет. Тогда мои дети будут бояться меня, и, несмотря на то, что они сделали, я люблю своих детей. Несмотря ни на что, я не хочу, чтобы они боялись меня по любой причине.
— Сделай это, братик! Ооооо! Давай кончим вместе!
Может, мне просто уйти и вести себя так, будто я ничего не слышала? Нет. Это было бы равносильно оправданию их действий, чего я упорно не делал.
Наглость