в моей голове. Ну, не мог я быть сейчас ласковым с ней, целовать, шептать на ушко нежные слова.. А иметь её только вот так, как последнюю шлюху. Я чувствовал, стоит хоть на миг, проявить к ней толику нежности и она тут же в голос расплачется из-за своего клятого «материнского долга». И тогда хренов червь совести сгрызёт меня прямо здесь в этой постели. Может, звучит странно, но только эта грубость с ней, моей матерью, и позволяла мне сейчас не остановиться, оставаясь во власти возбуждения и похоти. И не задумываться о том, что вот это влагалище, которое я сейчас так яростно пронзаю своим колом и в которое скоро изолью своё семя, - именно это влагалище дало мне когда-то жизнь. Из него я вышел в этот свет и никогда не должен был в него возвращаться.
Обращаясь с ней, словно, с блядью я будто оправдывал самого себя в собственных глазах.
А было ещё другое чувство. Невероятное сладостное до леденящего ужаса ощущение запретного плода, который я теперь вкушал с таким напором и пылом.
Впрочем, скоро уже и эти мысли и терзания перестали меня хоть сколько – нибудь волновать.
Я уже буквально прыгал на матери, мощно вверзаясь в неё, с умопомрачительной скоростью бросаясь на неё все своим весом. Мои бёдра громкими шлепками бились о бёдра матери, а член каждый раз с чавканьем вторгался в её киску.
Кровать жалобно скрипела, грядушка громко и часто стучала в стену. Я не в силах сдержать своих, чувств шумно стонал.
Помню только, как мама всё прикрывала ладошками мои губы и прерывистым от моих частых и мощных ударов шёпотом умоляла:
- Тише, тише, Игорёша, милый.. Детей разбудишь..
Но надвигающийся оргазм накрыл меня с головой. Мама приглушённо и пронзительно вскрикивала каждый раз, вцепившись пальцами в мои плечи, когда я в сладкой агонии толчок за толчком вгонял в неё очередную порцию своего семени.
Я отвалился в сторону, обессиленный, покачиваясь на волнах сладкой неги. Я ни о чём не думал. Тело приятно покалывало
Мама, как была голая, выбралась из постели, на цыпочках прокралась в комнату брата и сестры, - должно быть, послушать, не проснулись ли, потом, я услышал, как снова зажурчала в душе вода.
И она вернулась ко мне.
Накинула одеяло на меня и голая залезла под него.
Я так и лежал, закинув руки поду голову и уставившись в потолок.
Мама медленно придвинулась под одеялом ко мне, тесно прижалась к моему боку горячим мягким телом.
- М-да.. Вот это да.. Настоящий вулкан.. У меня нет слов.. Бедненький.., - прошептала она в темноте. Её рука мягко погладила меня по волосам, - мой мальчик.. Как же тебе тут тяжело.. Одному..
Подставив руку под голову, она изучала моё лицо и гладила по волосам, бормоча слова утешения.
О, всепрощающее материнское сердце! После всего того, что я с ней вытворял ещё пять минут назад в этой самой постели, - она ещё и жалела и утешала меня теперь.
Её грудь мягко упиралась мне в плечо.. Я почувствовал, как мой член снова стремительно наливается кровью.
- Игорь.. Чего ты молчишь? Я не обиделась.. Честно-честно, малыш.., - тихо сказала она, - я же всё понимаю.. ну, что ты, солнышко?
Почему-то её слова меня раздражали. Она обращалась со мной, словно, с ребёнком. И это злило. Разве только что я не доказал ей, что я уже взрослый мальчик?
Вместо ответа, я повернулся к ней лицом, и также молча, преодолевая её недоумение и лёгкое сопротивление, подмял её под себя.
- Игорь.., - залепетала она, жалобно глядя на меня, - что ты?
Первая любовь.