- Ах.. Игооорььь… - только и выдохнула она, когда я опять мощным ударом вошёл в её ещё неостывшую киску.
Я таранил её мощно и безжалостно, с размеренностью отбойного молотка, стараясь с каждым ударом засадить свой член, как можно глубже в мягкую податливую святая святых. И неотрывно смотрел ей в глаза. В её глазах не было ничего кроме безграничной любви, нежности и печали. Мамины руки мягко гладили мои плечи и спину.
Моя мама.. Какие-то смутные воспоминания едва уловимыми сполохами всплывали в возбуждённом сознании. Как когда-то, уже давно-давно, вошёл в ванную, и столкнулся с ней, голенькой, испуганно закрывающей от меня свою наготу полотенцем, а я стоял, как истукан, ослеплённый её наготой. Как, едва мне стукнуло 13, ночью подглядывал, как они с отцом занимались любовью в своей спальне. Как, однажды, не мог оторвать взгляда от глубоко выреза в её домашнем халате… Таких эпизодов были десятки в моей взбудораженной памяти. Но если раньше, я всю жизнь гнал их от себя, то теперь единой чередой, один за другим, они проносились в моей голове.
Что именно сейчас так сильно и дико возбуждает меня? То, что у меня уже год не было женщины? Или то, что эта женщина подо мной, послушно отдающая мне своё тело, моя мать?
Эти мысли были так вопиющи.. И так сладки..
«Мама на члене.. Моя мама на моём члене… Я трахаю свою мать.. Я имею свою мать.. Я ебу свою маму..» - бились в моём распалённом сознании страшные святотавственные слова.. И каждое из них, вопреки разуму и всякой морали, наполняло меня новой волной возбуждения.
Кровать мерно скрипела под нами. Мама отдавала меня себе с покорностью наложницы. Я чувствовал, отказа мне сегодня не будет ни в чём. Я снова очень перевозбудился и кончил быстро.
- Да, мой мальчик, выплесни свою злость. Отдай всё маме, - горячо шептала мама, руками прижимая мою голову к себе и покрывая моё лицо поцелуями, когда неистовый оргазм снова обрушился на меня.
Сильными яростными толчками я залил семенем её киску до краёв и потом долго совершенно без сил, в сладостной безмятежной истоме, лежал на мягкой и нежной маме, приходя в себя и чувствуя, как её губы мягко целуют меня в висок, а маленькие ладони плавно, едва касаясь, гладят по спине и плечам.
- Всё будет хорошо, моё солнышко.. Мама с тобой, - тихонько убаюкивала она меня, - мой хороший.. мой мальчик.. Всё будет хорошо, мой золотой.. Мама тебя любит..
Потихоньку благодатная умиротворённая нега, в которой я пребывал после оргазма, потихоньку отступала, и мне стало как-то не по себе.
Я молча поднялся, не глядя на мать, натянул майку и шорты. Я чувствовал на себе её настороженный взор.
- Игорь, куда ты? – она села в постели, её красивые груди белели в темноте.
- Пойду покурю, - буркнул я. Не знаю, в чём дело, но на душе творилось чёрт знает что. А что именно, я и сам понять не мог. Я так и не нашёл сил посмотреть ей в глаза. Но внезапно я понял, что если я сейчас не уйду, то непременно нагрублю ей.
Чёрт, неужто, запоздалое раскаяние? Но нет, я не испытывал ни мук совести, ни стыда.
Я плюхнулся на лавку. Закурил. Разные мысли роились в голове. И далеко не все приятные.
Но постепенно одна из них, - та, что сейчас в моей постели меня ждёт красивая сексуальная женщина, МОЯ ЖЕНЩИНА, - как-то незаметно вытеснила все другие. И я почувствовал, что
Пандора - синяя любовь