– Совершенно особая история, и я знаю, что она тебе не понравится. У нас не было ничего, кстати. Я даже не целовал ее ни разу, хоть и совру, если скажу, что не хотел бы. Видел бы ты ее месяц назад – такой, какой ее видел я. Семья мормонов, к тому же без отца, только бабы-изуверки – мачеха с бабушками, тетками и прочими. Там тебе и побои, и всевозможные кары за грехи, кои усматриваются в каждом чихе. И это только семья; а в школе – в школе травля за все: за одежду, за вид и, понимаешь, за уродство. Тут надо бы поржать, хоть и не до смеха. Да, она числилась в уродках, потому что сутулая, плюс тряпки мормонские, старомодные, плюс повадка, скованность и так далее. Что ж, я появился вовремя. Проработал ее как мог: вывалил ей, как ее всю жизнь обманывали в семье, а в школе завидовали, как ей нужно раскрыть внутреннее зрение, принять эту правду и научиться жить с ней. Это базис моего учения, ты в курсе...
Тут мне полагалось кивнуть с умным видом.
– И с этой целью, – кивал я, – дед Мори выкрал ее у изуверской семейки. Но почему голая?
– Не крал я никого! Наоборот, гнал ее, когда увязалась за мной. Думаешь, нужны мне эти проблемы с копами? Сейчас уже не те времена, что раньше, когда ты хоть в четырнадцать мог колесить автостопом по всем штатам, глушить кислоту на завтрак, обед и ужин, и копы не имели к тебе никаких вопросов, особенно после минета. Кстати, не думай, Мэри не по этим делам. Видел у неё на спине?..
– Базис твоего учения?
– Заткнись и слушай! Имели мы с ней разговоры в Юте. Я-то думал сверкнуть, раскрыть девчонку и исчезнуть... не тут-то было. Не ожидал, признаюсь. Сбежала, собрала узелок, как нищенка – решила странствовать со мной по белу свету. Эти религиозные, понимаешь, они особенные. Им что Христос, что Смит, что я – не суть важно, был бы пророк. Ты не представляешь, Дэйви, бурый ты енот, не представляешь, каково было мне. Девчоночка-то, считай, влюблена по уши, а мне это зачем? Ну, то есть я хотел бы ее, конечно, хотел и хочу, но ведь так не делается. Эта святая вера в пророка – что мы с ней дальше? Это история про сегодня и про сейчас, и ни разу не про завтра. А мое учение и есть Завтра, ты же помнишь, Дэйви, облезлый ты гризли. Пойми, я и не думал, когда предложил ей...
– Камилла! – решился я окликнуть ее, когда вышел от Тома. Это сработало: так ее никто здесь не называл. – Камилла!.. Том сказал мне, что это твое настоящее имя.
Она подплыла, бодая сосками воздух.
– Нет, это не мое имя. Я Мэри.
– Понимаю. Камилла – уже не совсем ты?
– Камилла – совсем не я. Я – Мэри, просто Мэри.
Исцарапанные ноги, как и всегда у нее, были в грязи, будто Мэри носила бурые носочки.
– Ну хорошо. Мэри, я хотел спросить тебя кое-о-чем. Том рассказал мне, и... Можно?
– Конечно, Дэйв. Спрашивайте.
– Почему ты... эээ... ну...
– Да?
– Почему ты позволяла, эээ... так поступать с собой? Почему терпела так долго? – вдруг понёс я. – Ты, такая красавица, с таким лицом, фигурой... мне хочется приехать к тебе и поубивать их за это, – распинался я. – Почему?
Мэри вдруг заплакала и сбежала от меня (в который раз). А я остался торчать бревном на поляне.
Новогодняя сказка из реальности