прижимала меня к себе, а затем заставила встать и пойти с ней в душ, где я смог в совершенстве рассмотреть ее великолепное тело.
В тот день у меня в голове царил сумбур. Я наконец-то дозвонился до Мелиссы и надеялся, что это прозвучало не слишком виновато. Когда я заговорил с ней, в ее голосе послышались странные нотки, которые я не смог определить, хотя она казалась необычайно милой.
После того как мы с Шарлин проработали большую часть утра, договариваясь о службе, связываясь с компаниями по страхованию жизни Джимми и принимая доброжелателей, стало очевидно, что она устала и ей нужно вздремнуть. Повернувшись, чтобы идти в свою спальню, она легонько поцеловала меня в губы и повторила то, что сказала прошлой ночью - или это было утром? - Я твоя, и ты можешь использовать меня, как тебе заблагорассудится.
Я последовал за ней в ее спальню, помог ей раздеться, а затем трахнул ее в миссионерской позе, что редко случалось с Мелиссой, которая держала все в руках. На самом деле, я должен это исправить. Я не трахал ее, а занимался с ней любовью.
**************
Я пригласил Мелиссу на службу, но она отказалась: - Слишком занята!
По счастливой случайности, и Роланд, и Джуди были свободны от дежурства в тот день, когда Джимми служил, поэтому я нанял их для охраны. "Нанять" оказалось неподходящим словом, потому что они оба отказались от компенсации, которую я пытался им выплатить, хотя я перечислил вдвое больше этой суммы полицейскому клубу мальчиков и девочек от их имени.
Уолтерсы - Билли с рукой в гипсе и Бобби в темных очках из-за последствий сотрясения мозга - вели себя прилично. На самом деле, короткая речь Джин на службе была самой безобидной из всех, что я когда-либо слышал от нее. Зал был переполнен, потому что практически все, кто знал Джимми, любили его.
У Шарлин дела шли неважно. По сути, все это время она была как на иголках, бормоча себе под нос: - Я так сильно любила тебя, Джимми.
Во время приема Шарлин пришла в себя и смогла почти нормально разговаривать со всеми доброжелателями. Даже Уолтерсы были добры к ней. Я пообещал Джин поговорить с ней через несколько дней и показать завещание Джимми - и она действительно поблагодарила меня и повела себя как нормальный человек.
Когда мы с Шарлин вернулись домой со службы, мы рухнули в постель, а затем занялись тем, чем занимались последние четыре дня, по крайней мере, дважды в день. Мы занимались любовью. Я остался еще на два дня, чтобы убедиться, что все в порядке. В последнюю ночь перед моим отъездом Шарлин стала очень серьезной.
— Брэд, мне так стыдно за то, что я соблазнила тебя, заставив изменять Мелиссе. Только мое всепоглощающее горе и эгоизм заставили меня сделать это. Пожалуйста, не думай обо мне плохо. Я обещаю оставить тебя в покое. Однако было бы упущением с моей стороны не сказать тебе, что я наслаждалась каждой секундой этого процесса. Я была удовлетворена больше, чем когда-либо в своей жизни, даже с Джимми. Ты проделал огромную работу, притворяясь, что любишь меня, и Джимми был прав, говоря, что ты будешь хорошо заботиться обо мне. Теперь я буду сильной и больше не буду плакать.
Я смотрел ей в глаза по меньшей мере целую минуту. Затем я просто сказал: - Я не притворялся, - и снова занялся с ней любовью. Затем посреди ночи я дважды энергично трахнул ее, один раз привязав ее руки к столбикам кровати, - это была моя фантазия, до которой Мелисса, владеющая собой,
эксперементы возбуждают!