Ее чувствительность была выше, чем я когда-либо видел. Каждый сантиметр движения внутри нее превращался в экстаз, который девушка могла испытать только в самом особом состоянии.
Ее голос становился все выше, а ее крики громче с каждым движением. Мои бедра ударялись о нее, скорость увеличивалась, напряжение нарастало во мне. - О... черт, Бретт! - Ее голос был близок к крику. Она дрожала подо мной, ее волосы разметались по лицу, а руки отчаянно пытались ухватиться за какую-нибудь часть меня. Ничто не мешало ей шуметь, никто не мог нас слышать, никто не мог нас видеть - были только наши тела, только наше удовольствие, только жар, пот и кровосмесительный экстаз. Она отпустила меня. Ее голос перешел в настоящий крик, когда я трахал ее сильнее, быстрее, давление в моих бедрах нарастало по мере того, как я чувствовал нарастание возбуждения. Я стонал. Я тоже не мог сдерживаться, и превратился в животное, которое прижало к себе свою пару, и течка не прекращалась.
— О, Бретт, пожалуйста, да! - Мамин крик эхом разнесся по комнате. Ее собственный оргазм нарастал в ее недрах, и я чувствовал, как сжимается мой член. Ощущение было нереальным, а ее голос был последним, что мне было нужно. - Кончи в мамочку, пожалуйста, Бретт. Да!
Я трахался быстрее. Возбуждение нарастало, жар нарастал, оргазм взметнулся ввысь, и я кончил, как гром среди ясного неба. Судорожные толчки спермы устремились вверх, в мою мать, в мою маму, в мою Нору, которая внезапно выгнулась назад. Мой член теперь под другим углом, ее ноги шире, принимая меня глубже, прижимаясь к самому дальнему краю ее лона, пока я изливал в нее каждую частичку себя так глубоко, как только мог, и мой собственный оргазм открывал ее. Как мама может чувствовать в себе мое семя. Во время затопления ее она вскрикнула, глубоким всхлипом. Принимая в себя, ее киска сжимает меня, а все ее тело дрожало. Она взяла мою сперму, так глубоко в нее, как только могла. Она толкала бедра вверх, а сперма движется вниз, вниз, заливая ее утробу. Мы оба пульсировали. Мы оба видели только белое. Мы оба чувствовали, как оргазм устремляется вверх, разбивается вдребезги, а наши жидкости смешиваются. Ощущение горячей спермы, выплескивающейся глубоко в нее.
Мы замерли, как вкопанные, застывшие в тот момент, когда я почувствовал, что мой член слабеет, а жар во мне угасает. Мы дышали, тяжело вздымая грудь. Мамины пальцы были в моих волосах. Мои - на ее лице, на шее.
Она посмотрела на меня. Ее вздохи совпали с моими, глаза остекленели, губы полные и красные, а на щеках легкая улыбка. - Я люблю тебя, - тихо сказала она.
— Я тоже люблю тебя, мама.
Я имел в виду именно это.
Глава 24
Мы проснулись, едва рассвело, благодаря маминому будильнику на телефоне. Лишь слабый лучик света проникал сквозь балконные окна - он падал на кровать, где мы с мамой смотрели друг на друга. О прошлой ночи можно было догадаться только по тому, как она смотрела на меня. С абсолютным доверием.
У нас оставалась всего пара часов до прибытия автобуса. Я натянул нижнее белье, пока мама, все еще голая, раскладывала на кровати несколько нарядов, прижав палец к губам и пытаясь понять, какой из них ей подойдет. Ее фигура была так прекрасна. Мягкий изгиб ее большой груди был подобен произведению искусства. Подобен гребню волны. Ее ягодицы в форме сердечка были окрашены легким коричневым оттенком вдоль линии брюк.
За окном начинало светать. Мама все еще не могла определиться, что выбрать: леггинсы и футболку или
Никогда не наступит завтра