в текилу и пиво, и по мере того, как садилось солнце, алкогольный дым поднимался все выше, и в баре становилось темнее. С каждым глотком мамино беспокойство, казалось, исчезало. Алкоголь бурлил в нашей крови, а наши мышцы и языки расслаблялись. Заиграла музыка - мы встали, чтобы потанцевать, и закружились друг вокруг друга. Мамины ноги обнажались снова и снова, а пот выступил у нее на груди и стекал по волосам, когда она напрягалась, наслаждаясь весельем и свободой. В какой-то момент она прижалась ко мне, прошептав: - Ты не можешь прикасаться, но это не значит, что я не могу делать то, что хочу. - Ее попка сильно прижалась к моему тазу, и я почувствовал, как мягкие ягодицы прижимаются к моему быстро растущему члену. Она уперлась в него, и ее лицо покраснело еще больше, пока моя мать играла с моим членом через штаны.
Пока она танцевала, к ней подходили случайные мужчины, пытаясь заставить ее двигаться вместе с ними, без сомнения, понимая, что мои руки не могут коснуться ее, но она не обращала на это внимания, вместо этого придвигаясь ближе ко мне. На меня неодобрительно посмотрели несколько разочарованных парней, которые хотели ее. Я почувствовал, что стал на 15 сантиметров выше и крупнее, без труда.
Часы пролетели в экстатическом танце. Музыка оглушала нас, вкус алкоголя становился все слаще и слаще по мере того, как мы выпивали все больше и больше. Мой член почти болел от удовольствия, когда я прижимался к ее ягодицам через прозрачный материал платья. Время от времени она поворачивалась ко мне лицом, позволяя моей эрекции упираться в переднюю часть ее бедер. При каждом движении она смотрела мне в глаза и приоткрывала рот, когда головка моего члена подергивалась под ней.
Я протянул руку, чтобы обнять ее за талию, но она оттолкнула мою руку. - Веди себя хорошо, - сказала она, по-видимому, радуясь, что говорит мне, что делать. - Иначе потом ты ничего не получишь, помнишь? - Я вспомнил, как был расстроен тем, что мама настаивала на соблюдении правил, которые она выставляла напоказ перед моим лицом. Но что я мог поделать? Я хотел ее. Я не собирался отказываться от ее предложения отдаться мне ни за что на свете.
— Давай, - сказала она мне после нескольких рюмок. - Пошли.
Я, как зачарованный, последовал за ней. Мы вышли на прохладный ночной воздух. Должно быть, была полночь - на улицах толпились люди. Мама шла впереди, слегка спотыкаясь от нашей пьяной походки. Время от времени она оборачивалась и улыбалась мне, и ее щеки раскраснелись от алкоголя. Люди смотрели на нас, когда мы проходили мимо, и я мог сказать, о чем они думали - что я невероятно везучий мужчина, и что я был с женщиной, которая хотела, чтобы я был глубоко-глубоко внутри нее.
Улицы опустели, когда мы вышли из торгового квартала. Впереди по воде проплывали корабли, а вдалеке виднелись ряды понтонных причалов и закрытых стоек для швартовки. Мама то и дело оборачивалась, жестом приглашая меня следовать за ней. Ее розовые щеки ярко выделялись в темнеющем пространстве.
Мы были одни в доках. Понтоны под нами вздымались и опускались в волнах спокойного прилива. Было темно - только свет луны и несколько одиноких электрических ламп позволяли что-либо разглядеть. Мы добрались до укромного местечка на краю, над нами была жестяная крыша, пространство огораживали алюминиевые перила, а дерево внизу было выбелено солью и солнцем.
— Как сильно ты хочешь свою маму? - Спросила мама. Она прислонилась спиной к перилам. Ее волосы были распущены
Подвези до дома