думал, могли бы ей понравиться. Думаю, я не мог обмануть себя тем, что не пытался произвести на нее впечатление.
Гейл появилась в моем офисе в элегантном деловом костюме около 10:45 утра в среду. Я провел для нее экскурсию по своей фирме, представив ее всем женщинам и некоторым мужчинам постарше. Я рассказал много историй. В ответ я получил от Гейл много смеха, смешков, вздохов и ее фирменных сексуальных прикосновений к моей руке.
У меня был заказан столик в ресторане Burgomaster's на полдень. Мы пришли туда на пару минут раньше и сели в удобном уединенном месте у окна, но в самой отдаленной части ресторана. Мы провели – по крайней мере, с моей точки зрения, и Гейл тоже, если только она не была опытной притворщицей, – поистине восхитительное время. Однако наша реакция друг на друга, мое повествование и несколько сексуальный характер некоторых моих историй и наш разговор – все это больше походило на "свидание" за ланчем, чем на совместную трапезу двух друзей. После одной истории, которая была слишком провокационной, Гейл сказала "Фу" и помахала рукой перед своим лицом. Другой рукой она держала меня под столом.
За нашим обедом последовал первый период молчания. Я разрядил напряженность, сказав: - Мы могли бы снова пообедать где-нибудь на следующей неделе. Мне действительно нравится твое общество.
— Э-э... ну...Боюсь, что нет, Роб, - пробормотала она, переводя взгляд то на меня, то на стол, то куда-то вдаль.
— Почему нет?
— Ты такой очаровательный, что мне становится не по себе, - ответила она после долгой паузы, продолжая обводить взглядом комнату.
— Никто не называл меня очаровательным с тех пор, как моя мама, когда мне было пять лет, еще до моего первого скачка роста, - усмехнулся я.
Она рассмеялась, а затем пристально посмотрела мне в глаза. - Ты лжец. Ты знаешь, что ты очарователен. Никто из нас никогда не обманывал, но я вижу предупреждающие знаки на дороге впереди, поэтому мне нужно свернуть и больше не встречаться с тобой один на один. Прости, но ты знаешь, что я права.
После долгой паузы на меня снизошло вдохновение. В преддверии этого я сказал: - Я привык звонить тебе, болтать с тобой и рассказывать тебе одну-две истории. Я не уверен, что смогу отказаться от этого. Я думаю, что мне придется продолжать с тобой общаться – конечно, не преследуя тебя, - улыбнулся я.
— Пожалуйста, не надо, - взмолилась она, сжимая мою руку, которой я держал ее под столом.
Я притворился, что меня осенило. - Есть одна вещь, которая помешает мне когда–либо связаться с тобой, и никогда больше не встречаться с глазу на глаз.
— Что? - подозрительно спросила она.
— Если ты снимешь свои трусики прямо сейчас, пока мы сидим за этим уединенным столиком, и отдашь их мне. Я обещаю никогда больше не связываться с тобой.
— Ты серьезно? - спросила она. Когда я улыбнулся и кивнул головой "да", у нее был такой озадаченный вид, что она сказала: - Я... не могу этого сделать.
— Почему нет? – спросил я. - На тебе ведь есть трусики, не так ли?
— Конечно, есть, извращенец, - шутливо огрызнулась она, снова сжимая мою руку под столом. - На то есть веская причина.
— Скажи мне, в чем дело, - хихикнул я, сжимая ее руку.
— Ну, это так неловко - они мокрые.
— Ты их обмочила? - Спросил я, притворяясь серьезным.
— Нет, придурок, - парировала она в ответ, выдергивая свою руку из моей и скрещивая руки на груди. Однако на ее лице было написано веселье, а
Двойное дно