чём он говорил и стремясь поправить его во многих вещах, но он повернулся ко мне лицом, и этого пугающего, испепеляющего взгляда было достаточно, чтобы приковать меня к месту и заставить замолчать на полуслове. Я не могла набраться необходимой смелости, чтобы спорить с ним лицом к лицу.
— Я поговорю с отцом и матерью и расскажу им о моём разговоре с Робертом и о том, что вы двое сделали за моей спиной. Я переезжаю к ним, а Роберт должен будет немедленно уехать. И я останусь у родителей до тех пор, пока ты не родишь.
После краткой паузы, Джон остановился у выхода из кухни и закончил:
— Я не буду разводиться с тобой, потому что тогда ребёнок родится незаконнорожденным, а этого я не могу допустить. После того, как ребёнок родится, мы поговорим о том, что нам делать дальше.
Припечатав ладонью по дверному косяку и не сказав больше ни слова, Джон поднялся наверх в нашу спальню, чтобы собрать кое-какую одежду и свои вещи. Моей первой мыслью было бежать за ним и умолять его, но в глубине души я понимала, что надежды нет.
Ему было больно не только из-за моей физической измены. Его брат второй раз в жизни предал его, и он не мог с этим смириться.
В этой ситуации я оказалась просто сопутствующим ущербом. Если бы это был кто-то другой, а не его брат, у меня, возможно, был бы какой-то шанс. Сейчас - нет.
*******
Вот так Джон ушёл, и в течение нескольких следующих недель я ни разу не видела его. К этому моменту я была уже почти на четвёртом месяце беременности, но всё ещё могла нормально самостоятельно передвигаться.
Джон следил за тем, чтобы на нашем общем расчётном счете всегда были деньги, и я использовала их только на еду и содержание дома. Я ничего не покупала для себя и вела тщательный учёт всех своих расходов. Даже не знаю, почему я так поступала, но я продолжала это делать.
Больше в моей жизни ничего не изменилось. Однажды, правда, я попыталась позвонить Черити. Но трубку взял Сэл и в недвусмысленных выражениях дал мне понять, что она не будет разговаривать со мной. Не сказав больше ни слова, Сэл повесил трубку. Что ж, отношение семьи ко мне было выражено предельно ясно.
*******
По моим подсчётам, прошло семнадцать недель, когда у меня начали ощущаться судороги. Конечно, я читала о беременности и была уверена, что ничего страшного в этом нет. Я легла, попыталась расслабиться и действительно задремала на некоторое время, но в какой-то момент проснулась от внезапной боли.
Я села на кровати, спустив вниз ноги, обхватила руками живот и уже начала беспокоиться, когда вдруг почувствовала резкую боль в области таза. Меня будто ударило током, мои ноги подогнулись, и, закричав, я упала на колени, упираясь руками в пол. Теперь мне стало очень страшно, и я не понимала, что со мной происходит.
Собрав силы, я подползла к телефону, сняла трубку и набрала 911. Когда я услышала чей-то женский голос, то сказала, что беременна и нахожусь в тяжёлом состоянии, и назвала ей свой адрес.
Она что-то говорила и говорила, просила меня оставаться на линии, но я уже просто не могла. Голос в трубке звучал всё дальше и становился тоньше, словно комариный писк... стены закружились хороводом перед моими глазами, и я потеряла сознание.
*******
Я очнулась в больнице, окружённая белым цветом со всех сторон. Сами стены, покрывала на мне, потолок и пол - всё было полностью белым. Бьющий в глаза свет был настолько ярким, что я прикрыла их рукой и попыталась
Восхитительное путешествие (часть 2)