Так лежал с чужой мамочкой, согревая собой и греясь сам. Затем, пробежал в комнату, стянул одеяла, вернулся. Попытался перекатить женщину. Не получилось. Тогда, сам лёг на одеяло и укрыл обоих.
Проснулись в восемь. Разбудила старинная кукуха в часах.
Кристина поднялась, схватила банку с ассорти. Жадно глотнула рассол. Поискала водку. Нашла кулёк и бутылку. Внутри ничего, кроме терпкого запаха. Опять навалилась грусть.
Что натворила? За что? Это же бля, пиздец!
Это срок! Сознание возвращалось в привычный лад. Она представила, как лишают родительских прав. Потом, тёмную зону, мордобой, безысходность…
Закусила губу. Что делать то теперь? На карачках, выползла прочь, в коридор. Поднялась по косяку, и переместилась в комнату.
Выход только один и будет небольшой шанс. Сунула руку за портновскими ножницами. Сталь хорошая, крепкая, медицинская. Пока спящий, всё сделать легко…
Стояла так размышляя. Зажмурила глаза, решилась наконец. Потом, два головокружительных шага назад, в обратный путь.
Господи, прости! Как мне горько! Сука, что же делаю, а?
Алёшка приподнялся. Посмотрел на неё.
— Тётя Кристина, а можно я завтра снова приду к тебе? Только к тебе, а ни к Лене. Пожалуйста!
Она ахнула. Киданула в сторону инструмент!
— Да, да, конечно мой дорогой! - Кинулась своему мужику в объятия. Зарыдала. – Ты только это… Ты знаешь, что если хоть кому рассказать, то посадят в тюрьму? Тебя жестоко за это накажут знаешь?
— А вы не расскажете же, тётя Кристина!? Пожалуйста! – Заныл от страха пацан.
— И меня тогда посадят вместе с тобой. Это меня в тюрьму, а тебя в больницу, где хуже, чем в тюрьме. Там уколы…
— Я не хочу уколы, тётя Кристина! И в тюрьму вас не хочу!
— Значит, ты что?
— Я буду молчать! Честное октябрятское! Лениным клянусь!
— Точно!? И не расскажешь вообще никому и никогда, даже дедушке и бабушке? Даже Лене?
— Никому и никогда! Я вас трахать только хочу! Можно, я лучше вас потом трахать буду, тётя Кристина? И наказывать, как попросите. Я всё для Вас сделаю! Это наша тайна!
Она прижалась к нему так, что думала передавит все хрупкие рёбра. Страстное счастье! Нашла своего, кто не выдаст и никогда не продаст! По крайней мере, ни в этот год.
— Можно, можно, касатик! Я же тебя никогда теперь не оставлю! Будешь приходить и ебать меня глупую дуру, а!? Будешь, знаю!
Она целовала его сквозь хмель так яростно, как никого и никогда раньше. Алёшка последовал примеру, сколько хватало сил. Вжимался в сиськи.
— Мне бабушка сказала, чтобы позвонил, если задержусь.
— Тогда, собирайся! И помоги мне одеться. У дома таксофон.
Он собрал Кристине одежду. По очереди сходили в туалет. Она поливала голову холодной водой из душа. Ладно, усилие потому что так надо.
Покинули квартиру. Идти совсем не далеко, к соседнему подъезду.
Набрала нужный номер.
— Алло, здравствуйте. Это мама Лены.
— Ой, а мы уже начали волноваться, - признался на другом конце дед-фронтовик.
— И правильно, что начали. Но теперь всё в порядке. Алёша у нас. По дороге из кинотеатра, на них напали какие-то незнакомые мальчишки. Ударили в глаз, но внук защищался и защитил мою дочь.
— Что? Как Вы сказали? – Поперхнулись на том конце.
— Не волнуйтесь говорю. Ребята дошли. Они у меня. Если не против, пусть останутся. Такой всё-таки стресс пережили. Мы в настольные игры там, ага….
— А он рядом сейчас?
— Да, рядом конечно. Я бы оставила, накормила. Постелю в разных комнатах. Завтра с уроками помогу… – Она, конечно волновалась играя ва-банк. Старалась, как только могла, придать голосу трезвость.
— Алёша! – сменился на другом конце собеседник. – Ответь бабушке!
Женщина из кожно-венерического диспансера