— Тогда, почисти свою игрушку. Давай туда пальчиками, и выскребай что найдёшь.
Детская рука без промедлений и особых препятствий вошла в её лоно. Начались приятные поиски. Он и правда умудрился достать какие-то остатки.
— Теперь… - Голос утопал в пьяном сексуальном блаженстве, - сожми кулачок и отъеби им сучку! Толкай посильнее внутрь и назад, внутрь и назад…
Мальчишка зашёлся заиграл маленьким кулаком как поршнем. Тот скользил по холодцу в киселе, достигая матки.
— А-а-а-а, коса-а-а-тик!!!
Она подмахивала стоя раком. Захотелось просто взять и обмочиться прямо куда повезёт.
— Давай, давай мой хороший! Любимый мой человек! Еби меня, сучку бестолковую! Блядь уёбистую! Не жалей, меня красавчик!
Мальчишка ускорился, будто по груше на боксёрском ринге. И рукой, рукой, да слева...
— Теперь те два цветка. Бери их, бей. Стегани по лопаткам!
Где лопатки, Алёшка знал по урокам гимнастики и физкультуры.
— Ну, раз ты так, то я, вот так! – Он внезапно для себя перешёл с ней на «ты».
Хлестанул легонько, куда просили.
— Сильнее Лёша, сильнее…
Ударил второй раз, пронаблюдав, как разлетаются лепестки.
— Давай, не жалей! Накажи как последнюю блядь!
С каждым разом, он убыстрялся и в азарте нокаутировал ей матку.
Кристина уже не просила, а просто верещала от нового захода на оргазм. Заёрзала спиной и тазом в мудрёный галоп.
Алёшка стегал её лишившимися всего, в том числе упругости веточками стеблей. Она в благодарность, мощно сквиртанула прямо в моську, прямо на подшибленный в драке глаз.
— Ах, ты же мой молодец! Я тебе пятёрку бы по общественно-полезному труду въебала! Прямо в четверти. – доверилась мама, приходя в себя.
— Ты описалась что ли?
— Я прямо обоссалась. Но попробуй, она сладкая. Это не то, о чём подумал.
Алёшка доверился, попробовал на вкус. И правда, сладкая! Потянул высасывая где мог. Он уже сильно хотел есть.
— Нащупай горошинку, - Кристина надавила пальцем на клитор, - Да, вот здесь. Молодец!
— Это самое чувствительное у меня там. Попробуй языком погладь. Потом, можешь ручкой.
Спина ныла от ощутимых ударов, в которых погибли последние цветы со станции Чкаловской.
Мальчишка позволял ей кончать и кончать снова. Вскрыл давно устоявшийся внутренний конфликт, разрешил чувствам идти на волю.
— Давай-ка теперь, сам встань так. Что-то покажу.
Алёшка принял позу раком.
— Попочку мыл?
— Когда-то мыл, - уклончиво ответил герой дня и вечера.
Кристина жадно прикоснулась к затянутому узелку языком. Старалась проникнуть внутрь.
— Расслабь, расслабь. Станет хорошо.
Он позволил ласкать себя так.
Ах, как бы хотела она сейчас принять его какашки. Съесть этот молочный, невинный десерт. Отпить детской, чистой и прозрачной как янтарь мочи…
Но только начнётся непоправимое. От них обоих станет вонять ни один день. Прост так от запаха не отмыться. Придётся держать ответ… Да и потом, она просто напугает ребёнка, и без того балансирующего на психической грани. Рукой, аккуратно сжимала его отросток, на манер клаксона от стетоскопа. Побоялась усугубить рану. Мальчонка держался бодряком, но в итоге опять разразился пульсацией. Кончил без смазки и спермы. Легонько шлёпнула по худущей заднице.
— Сделай своей девушке приятное! Вылижи мне тоже!
Алёшка проявил интерес и мгновенную готовность. Раздвинул её податливую жопень, сунулся языком.
— Фу, какашками немного пахнет. И на вкус.
От признания, у неё внизу живота заиграло теплом. Расслабила сфинктер. Захотелось срать. Алёшка преодолев барьер, зашёлся в удовольствии, отслюнявливая мамкин анус. Кристина сдержалась. Ни в этот раз. Нужно подготовить пацана. Создать условия. Или, ну его нахуй? Повалилась навзничь и не в силах продолжать борьбу, забылась сном.
Алёшка приобнял её, прижался всем телом к любимой женщине. Детская влюблённость стремительна и всегда
Исповедь дрянного мальчишки. Часть 3.