в голову добавить и усилиться. Выход на время, но других вариантов уже нет. Водка, самый тут лучший друг. Потом, будь, как вывернет. Грани пройдены.
Всё.
Отступать некуда.
Кристина припала к стручку губами, без труда всосала малыша. Заиграла языком отпивая кровь, очищая проспиртованной слюной.
— Жжётся, – сообщил малыш, запустил ручонки в тягучие волосы. Погладил по голове.
Она будто не обратила внимания, ускорила процесс.
— Мне очень щекотно стало, тётя Кристина!
Захотелось работать ещё быстрее, в порыве страсти откусить молодую плоть и проглотить. Но куда тут быстрей? Шея устала, в голове и так мухи летают. Попробуйте на пьянь делать скоростной минет…
Включать гильотину? Хм, она же не настолько зверь...
— А-а-а-й! – Заверещал пацанёнок. Напрягся и задёргал кочерыжкой как эпилептик в припадке. – Как щеко-оотно….
Странно, но никакой долгожданной молодой спермы похабная блядь так и не ощутила во рту. Но оргазм Алёшка словил, сомнений не имелось.
Кристина овладела его телом и делала всё, что он позволял. А позволял он по незнанию вообще теперь всё.
— Жив там, а?
— Ага! Тётя Кристина, вы такая умелая, хорошая у меня!
— Хорошая кто? – Алёшке показалось, что вопрос задан, будто учительницей у доски. Что-же… Она и стала его учительницей, но только на столе, посреди разбросанных журналов и чёрно-белых фотокарточек звёзд.
— Вы, моя хорошая!
— Хорошая блядь?
— Да, ты моя хорошая, самая прекрасная и любимая блядь! – выдохнул мальчуган. – Обожаю!
— Тогда ты должен меня наказать по-настоящему!
— Наказать как? В угол что ли? За что? – Алёшка впал в ступор. Он, и вдруг наказывает взрослого человека. Маму своей гонорной одноклассницы Ленки… Потушенный в грудь хапец, он наказанием не посчитал. Скорее, доброй услугой, полезным делом, о котором попросили. Это же как, по лестнице помочь продукты поднять, или показать дорогу.
Кристина пригубила бутыль в три жадных глотка. Подняла ещё градус и суету.
— Ты это… цветы же Ленке принёс, да?
— Я их уже Вам, тётя Кристина! Ни Ленке. Ленка маленькая ещё. Ничего не понимает…
— Да, похуй! Цветы в банке. Ты их мне сейчас дай и смотри.
Алёшка, с готовностью подтащил розы, за них он претерпел сегодня так много всего. Намокший лист бумаги потёк струёй по полу.
Кристина отделила одну розу. Самую-самую красивую.
— Ох, она ещё и без шипов! – Облизнула свои губени, - смотри сейчас, что я с твоим подарком делаю! Потому что я, паскудная блядь и мне, курве так нравиться.
Она раздвинула проход, и начала медленно вталкивать туда бордовую головку цветка.
— Смотри же, мой господин!
Алёшка не понимал, что происходит. Роза исчезла своей самой красивой частью, поглотилась ненасытной лоханью, ушлой, испытанной не только издевательствами, но и родами девочек.
— Вот, смотри, наблюдай за твоей любимой мразью! – Цветок уходил дальше, перегибался и ломился в стебле, распирая пизду, как природа положит. За красным и красивым, отправились листья. Вскоре, из дырки торчал лишь кончик зелёного ствола. Он утопал в небритой мохнатке, как щуп невезучего ходока по трясине.
— Ты видишь, какая у Лены мама гадина? Она так поступила с твоим цветком.
— Теперь вижу. – На его глаза покатили слёзы. – Я же за них…
Договорить не получилось из-за спазма обиды.
— Значит, что нужно сделать? – Пьяный голос будто помогал отстающему в развитии ученику сделать вывод в задачке по математике.
— Наказать? – уточнил на всякий случай Алёха. Его подранный дружок снова поднялся в стойку. Кровь опять заручилась тонким волоском. Он перестал стесняться.
— Да. Только вначале, доставай осторожно обратно. Давай сюда ручку. – Криста намекнула пальцем.
Потянул за стебель утопленника на себя.
Кристина развела ноги как можно вульгарнее и шире.
После 4,5 Апокалипсиса. Настя